Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

20. Сердце лича

За Джетой пришли целых шестеро верзил, которые не без труда выволокли ее из камеры и потащили наверх. После тихого мрака шум водопада казался оглушающим. Толпа перед нею расступалась, повсюду виднелись свирепые оскалившиеся лица. Потом ее закинули в огромную железную клетку, захлопнули дверь на ржавых петлях и задвинули массивный засов. Джета со сжимающимся от ужаса сердцем озиралась по сторонам, а в ушах у нее до сих пор звенели слова Клакера Джека: «Ты для меня ничто. И всегда была ничем».

Одна за другой лязгали детали запорного механизма.

Со всех сторон ее окружали орущие и толкающиеся оборванцы с мерзкими, преисполненными злобы рожами. Дальняя сторона клетки заканчивалась проходом над бурлящими водами к туннелю с тяжелой железной дверью. Запертой. Джета сжала кулаки. На смену отчаянию пришел гнев.

Оттуда выйдет лич. Питомец Клакера Джека.

Тяги костей она не ощущала. Возможно, это и к лучшему, особенно когда вокруг так много народа. Может, отчасти сработал и рассыпанный в камерах заглушающий порошок. Но затылок еле ощутимо сдавливало. Джета знала, что это шевелится вяло поднимающийся в ней талант. Если ей удастся провести в этой клетке достаточно времени, то он вернется.

И в этот миг у двери она увидела стойку с оружием.

Получается, они все-таки решили устроить развлечение со ставками. Джета медленно подошла к стойке, изучая старые кованые клинки, обломанные и поцарапанные. Меч, зазубренная пика, копье на древке длиной в восемь футов. Топор с длинной легкой рукояткой и широким лезвием.

Она взяла топор, и сердце в ее груди забилось чаще.

Толпа вдруг затихла. Джета подняла голову. Железная дверь в конце перехода открывалась. Канаты на шкивах натягивались, распахивая створки.

Джета нервно сглотнула и удобнее перехватила топор.

За дверью в темноте двигалось нечто длинное, тонкое, бледное, бесшумное.

— Ну же, — прошептала девушка.

И тут, будто освободившись от оков заклятия, толпа зашумела и подалась вперед, чтобы лучше увидеть происходящее.

Чарли, прижавшись к бочке, полулежал на сырой платформе высоко над Водопадом и морщился от боли, когда из камеры вывели девчонку.

Несмотря на легкое головокружение и падающие на лохмотья капли крови, он сразу же узнал ее. Та девчонка из собора Святого Джайлса, которая переламывала косточки в его руке, получая от этого злобное удовольствие. Девушка с костяными пальцами. Он поднялся на ноги и, стоя босиком в луже, с трудом отвлекаясь от боли в ухе и от мучительно заживающих ран, попытался осмыслить увиденное.

Девушка стояла в запертой клетке на центральной платформе, подвешенной над ревущим потоком. Но одна. Клетка эта явно предназначалась для боев. Чарли видел подобные бои в амбарах, еще мальчишкой в Миссисипи, и даже участвовал в них. Ее окружала толпа, выкрикивающая оскорбления и насмешки. Девушка подошла к стойке с оружием, а потом повернулась, словно изучая злобные лица собравшихся.

Непонятно, что она там делает. Зачем ей сражаться? Она что, участвует в боях на ставки? Чарли мало чего боялся в этой жизни, но эта девушка входила в его список. Он провел рукой по глазам, смахивая пот. По коже продолжали ползать причудливые татуировки.

За миссис Фик и мужчиной он наблюдал с тех пор, как они появились у перил. Чарли показалось, что у нее нет искусственной руки. Он не мог объяснить, почему же они оставили его умирать, но забрали с собой миссис Фик. Она прожила такую долгую, полную тайн жизнь, а он знал о ней так мало, но предположил — с горечью, но без лишней жалости к себе, — что это отклики старой вражды, в которую он невольно оказался втянут. Под лестницей на балконе стояли те самые напавшие на них беспризорники. Что с ними делать? Он бы утопил их всех.

Ну, может… просто напугал бы.

Но как же вытащить отсюда миссис Фик? Он не в том состоянии, чтобы драться. Ему повезет, если получится хотя бы сбежать. У него с собой револьвер Элис, но против такого количества людей он бесполезен. На балконе стояли огромные головорезы и размахивающий руками высокий мужчина в цилиндре. Чарли понимал, что это самый главный. Тот, от которого здесь зависит все.

И вот толпа внизу затихла. В конце прохода, закрытого решетками, распахнулась металлическая дверь. Девушка в клетке присела, держа топор наготове. В темном проеме что-то зашевелилось, а затем толпа разразилась неистовыми восторженными криками. Чарли разглядел нечто бледное, зубастое, с тонкими вытянутыми конечностями и красными пятнами на горле. Тварь из мрака рванула вперед с невероятной скоростью, перескакивая с пола на стены и потолок прохода в клетку, прямо к девушке.

Чарли охватила дрожь. Непреодолимая дрожь от страха, потому что он понял, что это.

Лич.

Чертов проклятый лич.

Металлическая дверь за тварью захлопнулась. Управляющие ее створками канаты дернулись на шкивах и пропали из виду. Мгновение спустя по одному из трапов поспешно пробежали двое мужчин в рубашках и кожаных фартуках, боясь пропустить кровавое представление.

Где-то глубоко под страхом у Чарли зародилась идея.

Все вокруг будто погрузилось в туман. Клетка дребезжала и тряслась, бледная тварь мчалась к Джете по стенам и потолку, и прутья под ее весом дрожали.

«О господи, так это и есть тот самый лич. Собственный лич Клакера. Шевелись! — приказывала себе Джета. — Беги!» Но ноги не успевали реагировать. Какой-то частью своего сознания она превратилась в животное, которым управляют лишь инстинкты и страхи. Но вторая часть — более глубокая и медленная — словно рассуждала о происходящем со стороны. «Что бы сказала Рут, увидев тебя сейчас? — спросила себя Джета. — Она заявила бы: “А я тебе говорила!” Сказала бы, что Клакер никогда не считал тебя чем-то, кроме оружия, потому что как иначе может считать такой человек? “Ты только посмотри на себя, кто ты такая?” Сказала бы, что не нужно доверять никому: ни тому, кто тебя спас, ни его приспешникам, ни явившемуся посреди развалин ребенку-призраку…»

Мысли эти промелькнули в одно мгновение, пока к ней, как пушечное ядро из проломленных створок двери, устремлялся лич, вытягивая когтистые руки, чтобы вцепиться в горло Джеты.

Она взмахнула топором и повалилась набок. Но лич каким-то образом извернулся в воздухе…

И ее топор прорезал лишь место, где лич был мгновением раньше. Пролетев мимо нее, тварь зацепила своим длинным когтем рукоять топора и вырвала его из рук Джеты — так нежно, будто забирая ребенка из рук матери. Затем лич перевернулся на бок, сжимая топор в руке, а Джета покатилась по полу.

Все это заняло не более трех секунд, а