Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

вдруг отскочил от нее и легкими прыжками унесся прочь, оставив Джету на четвереньках карабкаться по краю клетки. Она всхлипывала и содрогалась всем телом; окровавленные руки оставляли темные отпечатки на полу. Наткнувшись ногой на топор, она развернулась, схватила его и выставила перед собой, дико озираясь в поисках чудовища. Но его нигде не было видно. Оно просто исчезло.

Медленно Джета поднялась на ноги. Почувствовав, что настроение толпы изменилось, она подошла к закрытому решетками длинному переходу и увидела, что металлическая дверь открыта, а за ней — темнота. В изнеможении она опустила топор, повернулась на месте и непонимающе снова уставилась на дверь. Неужели бой закончился? Кто-то отозвал лича? Неужели Клакер?..

«Нет», — с горечью подумала она.

В ней бурлил талант, вены горели, и она ощущала, как ворочаются миллионы костей вокруг нее, скользкие, трепещущие от биения крови. Они сдавливали виски и мешали думать. Она провела окровавленной кистью по глазам. Костяные пальцы блестели.

Наступила тишина.

Постепенно, приходя в себя и собираясь с силами, Джета осознала: что-то случилось. Нетвердо шагнув к решетке, она вцепилась в нее руками и посмотрела, что там, снаружи. Какая-то суматоха. К камерам мимо нее спешили двое верзил в кожаных фартуках, и каждый сжимал в руках дубинку. В толпе росло волнение. Ближайшие к тому месту, где пробежали охранники, зрители начали расступаться.

Вдруг раздался ужасный, раздирающий уши звук, не похожий ни на один из известных Джете звуков. Один из громил в фартуках на краю пандуса споткнулся, а потом его порвало на куски, будто мешок с кровью. Порвало нечто большое и стремительное, помчавшееся вверх по раскачивающемуся веревочному мосту к собравшимся у клетки зрителям.

Это был лич.

Вырвавшийся на свободу. Весь в брызгах крови и ошметках плоти, он прокладывал себе путь сквозь толпу.

Изгнанники завопили. Пошатываясь, Джета отошла назад, к длинному проходу, в конце которого до сих пор стояла открытой обшарпанная металлическая дверь.

Темные брызги расплескались по прутьям клетки.

Джета сомневалась не более секунды. Бросив топор, она побежала.

Стоя посреди покосившейся лестницы, Майка видел, как лич вырвался наружу и бросился в толпу, расшвыривая людей точно голубей. На мгновение он даже не поверил своим глазам.

Крики внизу превратились в вопли ужаса. Покрытая кровью безумная тварь прыгала по головам, прорезая себе путь сквозь толпу. Клакер Джек только что отвел к себе в кабинет однорукую женщину и, должно быть, еще не знал, что случилось. Майка было бросился к нему, но засомневался. Стоявшие перед дверью охранники, прищуриваясь, шагнули вперед. Майка обернулся и понял, что, несмотря на, казалось бы, хаотичные метания, лич старается добраться сюда, к кабинету Клакера Джека.

«Она жаждет меня», — сказал однажды старик.

Майка вовсе не собирался вставать на пути у этой жуткой твари. Да, Клакер Джек приказал ему держаться поблизости, но это было до освобождения лича. Тут его взгляд уловил другое странное движение — шатающейся походкой вслед за личем шел высокий темнокожий парень в лохмотьях. Спотыкаясь о разорванные тела и цепляясь за канаты на веревочном мосту, он тоже направлялся к лестнице наверх.

Лицо Майки запылало. Он же убил этого болвана! В этом не было никаких сомнений! Должно быть, та самая пыль, о которой говорила костяная ведьма, каким-то образом поддерживает его в вертикальном положении. Но сможет ли он устоять, если ему отрубят голову? Майка задумался. Да это же чертов подарок! Второй шанс! Единственное, что нужно было Аббатисе, само плывет ему в руки.

Майка стоял, приоткрыв рот и не сводя глаз с лича, продолжавшего прыгать из стороны в сторону и убивать всех изгнанников, которые только подворачивались ему под руку. Затем посмотрел на приближающегося темнокожего паренька. И стало совершенно понятно, кто доберется сюда первым.

Это поняли и охранники. Двое громил у двери рванули прочь — только доски мостков успевали скрипеть под их ногами.

— Пру! — крикнул Майка, нахмурившись. — Уводи отсюда старика Клакера. Думаю, к нему собирается заявиться его… питомец. Тимна, ты идешь со мной.

— Разве лич идет за нами? — сплюнула Тимна.

— Эта тварь пройдет сквозь нас, как по маслу, если подумает, что мы преграждаем ей путь к Клакеру Джеку.

— И что теперь, убегаем?

Майка кивнул в сторону темнокожего паренька и сказал:

— Нет, осталась еще одна не разыгранная до конца карта.

Стоявшая у перил Пруденс, ничего не говоря, сверкнула в беспокойстве черными глазами и исчезла в помещении. Тимна вытащила из карманов ножи. Майка поспешно старался разработать план действий. Он нечасто жалел о своем утраченном таланте, но на мгновение ему захотелось, чтобы тот к нему вернулся. Клинки-то уж точно справились бы с личем без труда. Правда, будь он умнее, он давно бы смылся, как предлагала Тимна. Но вместо этого он с ухмылкой пошарил в сумке, вынул окровавленный платок и достал из него отрезанное ухо. Потом подбросил его как монету и тут же поймал, зажав в кулаке.

«Орел», — подумал он.

И снова ухмыльнулся, довольный своею смекалкой.

Тем временем Чарли уже добрался до первых ступенек ведущей к ним лестницы. А Майка устремился вниз.

Темный глифик продолжала петь им песню без слов, и шестеро искаженных детей-глификов брели по канализации, следуя ее зову. В мире наверху стоял разукрашенный фургон, в котором одиноко сидела седьмая из них, Дейрдре.

Разделившись на пары, дети прошли ко всем трем ведущим внутрь шлюзам. Воды стремительно текли по стокам, перекатываясь по порогам, разделяясь на канавки и снова сходясь, пока путь им не ограничивали металлические ворота, опускавшиеся под действием сокрытых во тьме механизмов, и тогда потоки, покружившись в водовороте, ныряли под них, чтобы уже более мелкими струйками устремиться дальше к водопаду.

И туда же, к водопаду, побросав коричневые плащи, продолжали тащить свои уродливые, похожие на деревья тела искаженные глифики. Каждому из них казалось, что их связывает серебряная нить, гудящая живой печалью и тянущая их к себе. Но была и вторая нить, более слабая, вибрирующая от сожаления, протянутая к самой Дейрдре, шепчущей: «Вернитесь! Вернитесь!»

Однако ее шепот терялся в темной песне глифика. Жирные сточные воды были холодными даже для их огрубевшей кожи, и они вцеплялись в бетон с силой корней, в которые почти превратились их скрюченные конечности. Глифики медленно, но уверенно спускались все ниже. И вот они уже полностью погрузились в воду, закрыв свои легкие, к тому месту, где потоки ныряли под опустившиеся сверху преграды, где течение было быстрее всего. Потоки пытались сбить их с ног и понести дальше, но они вросли своими мощными конечностями в паутину трещин и