Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

— Пруденс! — крикнул он. — Пру! Где она, Клакер? Лич вырвался на свободу. И идет сюда. Он… он разорвал Тимну на куски…

— Довольно! Помолчи, — грубо оборвал его Клакер Джек, еще больше нахмурившись.

Мальчик замолчал, встав у шкафов так, что Кэролайн могла увидеть его, лишь повернув голову. Между тем Клакер высыпал пыль в подготовленную им смесь и поднял колбу с мерцающей жидкостью к губам. Взгляд его застыл на лице Кэролайн. Она задержала дыхание.

Одним залпом он выпил содержимое колбы.

И в нем мгновенно будто что-то изменилось. Он со стуком поставил сосуд на стол, продолжая держать его в руке, и выпрямился, разводя плечи. Майка тихо застонал. Из прохода вышло существо с темными от крови руками и туловищем. Это был лич. Тот самый лич, который какое-то время назад пытался разорвать пленницу в клетке. Тварь уставилась на Клакера Джека, оскалив длинные зубы.

— Мама, — произнес тот. — Я… собирался пойти за тобой…

Лич издал низкий гортанный, немного булькающий звук.

Налившиеся голубоватым свечением глаза Клакера Джека отразили разгоравшуюся внутри него боль. Голубоватый свет сочился из-под его век и из ноздрей, рассеиваясь как дым. Клакер выглядел испуганным. Он затряс головой и схватился за рубашку, раздирая ее и отрывая пуговицы. И Кэролайн увидела, как свет пробивается и из-под его ногтей.

— Отстань, отстань от меня! — завопил он не своим голосом.

Грудь его пересекла глубокая, рассекающая влажную плоть рана с темным центром, окутанная по краям неестественным сиянием. Кэролайн не верила своим глазам и в ужасе взирала на происходящее, забыв о беспризорнике и стягивающих ее ремнях.

Клакер Джек закричал, и казалось, что крик этот будет длиться вечно. Голубое сияние разгоралось. Черты его лица разгладились: нос, брови, скулы, глаза — все размягчалось и расплывалось, точно воск под огнем или рисунок углем, размазываемый пальцем, пока не осталась одна лишь зияющая дыра, ранее бывшая его ртом, из которой продолжал вырываться крик.

А Кэролайн все смотрела и смотрела.

Дыра в груди мужчины сияла жутким голубым светом и, казалось, втягивала в себя его плоть. Содрогнувшись всем телом, Клакер Джек рухнул на стол, разбивая вдребезги все пробирки и колбы. Плечи мерзко хрустнули, позвоночник неестественно прогнулся, словно под страшным грузом.

Тело мужчины будто всасывалось само в себя, становясь все меньше и плотнее, съеживаясь до точки в пространстве. В какой-то момент крик оборвался. Потом отверстие это принялось расширяться, разрослось до размеров кулака или человеческого сердца, и в нем, будто в окне, показались очертания другого мира. Там сновали темные колышущиеся силуэты — всего четыре фигуры. Одна из них, словно услышав зов, повернулась и посмотрела прямо в отверстие. Глаза ее горели темным, не дающим света огнем, страшный череп венчали рога, и казалось, что он сделан из тьмы — твердой тьмы. Кэролайн не могла отвести взгляд, настолько силен был охвативший ее ужас. Он надвигался на нее с непостижимой быстротой, но тут тело Клакера Джека — или то, что от него осталось, — задрожало. Его череп втягивался туда, где должны были располагаться легкие, ноги втягивались в туловище, и отверстие начало уменьшаться.

Оно уменьшалось до тех пор, пока сжатый комок плоти, бывший некогда Клакером Джеком, не выдержал давления и не лопнул, обагрив темной кровью потолок, пол и стены. Во все стороны разлетелись обломки костей.

Кэролайн не сдержала крика. Там, где мгновение назад корчился повелитель изгоев, лежала теперь лишь щепотка голубой пыли, но и она, померкнув, исчезла.

Воцарилась абсолютная тишина, тянувшаяся, как показалось, целую вечность. В ушах у Кэролайн звенело. Она отвернулась и увидела, что лич безжизненно рухнул на пол. Из его впалой груди выпирали ребра, как у бродячей голодной собаки. Встать ему уже было не суждено, ведь его создатель скончался. Злобный убийца-беспризорник Майка стоял на руках и коленях на полу, растрепанный, с его поношенной одежды и волос капала вода. Потом он поднялся и выбежал, перепрыгнув через валяющегося посреди прохода лича.

Кэролайн осталась одна. Глаза, непонятно почему, застилали слезы. Ей продолжали мерещиться ужасы, леденящие душу рогатые силуэты потустороннего мира, окутанные горящей тьмой. Стены вокруг нее содрогались, будто страхом была охвачена и сама земля.

Грохот раздавался оглушительный. На глазах Чарли балкон отошел от стены и на мгновение замер под углом над бурлящим потоком, пока костяная ведьма отчаянно цеплялась за перила. Чарли попытался окликнуть ее, но она не услышала. В этот момент она выглядела совсем юной, моложе его самого, жалкой и испуганной. А потом вся конструкция разом рухнула. Девушка упала в мутную воду.

И пропала из виду.

В то же мгновение кожу Чарли пронзила боль, словно пыль под ней полыхала огнем. Он заметил призрачный силуэт, размытый и нечеткий, но тем не менее вполне реальный, повисший над тем местом, где в воду упала костяная ведьма. Фигуру из тьмы и дыма, чем-то похожую на женщину в черном.

Стоя на руках и коленях, Чарли ощущал, как дрожат под ним ступени лестницы. Темная вода продолжала прибывать. Нижняя половина лестницы уже погрузилась в мутный водоворот. Вся конструкция грозно зашаталась, и верхняя часть в двух ступенях от него обрушилась. Обломок балкона перед дверью в кабинет Клакера Джека висел над ним футах в восьми. Именно туда увели миссис Фик. И именно там исчез лич.

Чарли потер глаза, прикидывая расстояние над неожиданно образовавшимся проломом. Так далеко он прыгнуть не сможет.

Но даже если бы и смог, то что тогда? Там, где-то наверху, находился лич. И тот безжалостный Майка. А вода продолжала подниматься, грозя вскоре затопить здесь все.

Пыль под кожей потрескивала, как угли в почти потухшем костре, и, обхватив зараженную руку, Чарли попытался собраться с мыслями. Раны его постепенно заживали — испорченная пыль делала свое дело. Он вдруг вспомнил тот вечер, когда доктор Бергаст хотел убить Марлоу, а он, Чарли, потянулся за ножами. Мортализация. Вот что это было. Тогда в нем проснулся дар морталинга.

Он неуверенно подполз к краю обрушившейся лестницы, закрыл глаза и попытался обрести неподвижность, найти в себе то самое тихое спокойствие, которое ощущать раньше, когда его тело разрывалось и перестраивалось. Если он сможет добраться до дверного прохода у обломка балкона, если сможет каким-то образом подтянуть себя к нему…

Чарли зажмурился, желая изо всех сил, чтобы так и было. Но, открыв глаза, увидел, что все его старания бесполезны: если испорченная пыль и вернула ему талант, то не вернула дар мортализации. Вызвать его не получилось.

Шаткая лестница задрожала. Чарли ухватился за нее. И в тот момент из дверного проема