Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

скудном освещении Клакер Джек выглядел совсем не таким, каким она его помнила, и походил больше на мусорщика или сборщика помоев. Но вот он снял шляпу, провел длинными желтыми пальцами по голове — и она увидела человека, которого знала и полюбила; и ее охватила дрожь.

— О дитя, — нарушил он наконец молчание, медленно выговаривая слова. — О чем ты только думала? Тебе нельзя было приходить сюда. Майка увидел тебя. Они все увидели тебя. Таланта. В Водопаде.

— Рут умерла, — сказала она.

— Ага, — произнес он спокойно, словно известие это его нисколько не впечатлило. — И ты пришла сюда сказать мне об этом? Я послал тебя за пылью, а ты меня подвела, Джета.

— Это Рут подвела тебя, а не я.

— О? Так, значит, пыль у тебя?

— Нет, — покачала она головой. — Но я знаю, как ее найти.

Она рассказала ему о морге в Эдинбурге, об окутанном дождем соборе, о том, как столкнулась с юношей по имени Чарли и попыталась отобрать у него пыль другра. Рассказала о том, как ее ударили по голове, о том оглушающем реве, который раздался в ее ушах, когда к ней прикоснулась пыль.

— Я старалась, — сказала она, с отчаянием вглядываясь в его разочарованное лицо. — Правда, старалась. Но внезапно ощутила все эти кости… вокруг… внутри себя…

Она вздрогнула.

— Когда я очнулась, его уже не было. Я пошла домой к миссис Фик, но та уже сбежала. Я последовала за ними сюда, в Лондон.

— Последовала за ними… сюда.

Джета кивнула:

— Та старуха, миссис Фик, она сейчас у тебя в конторе. Я знаю, я видела, как она входила. Но у нее нет пыли другра. И никогда не было.

Клакер Джек заскрипел ботинками, нетерпеливо переминаясь на каменной пыли.

— Она утверждает, что пыль уничтожена, за исключением крошечной щепотки. Она врет?

Джета вцепилась в прутья клетки.

— Может, откроешь? Не хотелось бы разговаривать через дверь камеры.

— Ну да, мало кому захочется.

Джета внезапно замолчала. Клакер Джек даже пальцем не пошевелил, чтобы освободить ее. Она вспомнила злобную ухмылку на лице Майки. И травлю крыс, о которой тот рассказывал.

— Расскажи о том юноше из собора, — прошептал Клакер Джек, наклоняясь ближе. — Говоришь, что пыль не уничтожена?

От его голоса кровь стыла в жилах. Джета рассказала ему о мальчике-призраке, который явился ей на развалинах Карндейла, одного из духов мертвых. О том, как тот преследовал ее в морге. О том, что пыль нужна ему самому, чтобы обрести покой и вернуться в другой мир. О том, что мальчик-призрак чует пыль, и о том, как он привел ее к собору Святого Джайлса и к Чарли Овиду, который и ударил ее.

— Пыль у Чарли. Его-то и нужно искать. Майка бросил его умирать на улице, когда пошел за миссис Фик, но сейчас его не найти, он наверняка исчез.

— Овид? Это его фамилия? Ты уверена?

От гнева у Клакера Джека сводило челюсти, и он скалил зубы, но голос оставался мягким и спокойным.

— И призрак может найти его? Он чувствует пыль?

Джета кивнула:

— Он не просто чувствует. У пыли есть… вкус.

Отвернувшись, Клакер Джек провел пальцами по подбородку. Джета боялась, что он усомнится в правдивости ее рассказа, но, похоже, его ничто не смутило.

— И он сейчас здесь? Этот призрак?

— Нет, — прикусила губу Джета.

— Странная способность для духа мертвых. Любопытно, что в своих телеграммах Рут не упоминала ни о Чарли, ни о каком-либо призраке.

— Она не знала. Я ей не рассказывала.

— Ты дала мне много пищи для размышлений. Благодарю тебя.

— Подожди, Клакер… — торопливо заговорила Джета. — Не можешь же ты просто бросить меня здесь. Открой дверь. Пожалуйста.

Он обернулся. Вокруг его глаз четко выступали морщинки, язвы краснели вокруг рта. Что-то в его взгляде изменилось.

— Ах да. Но тебя видели. Ничего не поделаешь.

— Э… в каком смысле? — недоуменно спросила Джета. — И что же со мной будет?

— Тебя отправят в клетки, дитя, — ответил он спокойно. — Потом выведут к личу, и тот разорвет тебя на куски. Они этого требуют.

Джета смотрела на старика, не веря своим ушам. Выведут к личу. Ее охватил ужас. Она вцепилась в монету на шее. О личах рассказывали ужасные, леденящие душу истории.

— Но почему? — спросила она недоверчиво. — Почему? Я… я все делала для тебя. Ты же говорил мне, что я тебе как дочь… Я любила тебя.

— Любила? — прошептал мужчина с черными зрачками.

Он сжал кулаки, обхватив прутья, и приблизился к решетке так, что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от Джеты, как и рука с пальцем, на котором красовался тяжелый перстень с гербом в виде скрещенных молотков.

— Что такое любовь для лича? Для лича, потерявшего хозяина? Лич не может жить после смерти хозяина, но что, если его хозяин стал изгнанником, одним из тех, кого ты там видела? Тогда он продолжает болезненное существование, одинокий, разлученный со своим хозяином.

Мужчина провел бледным языком по пересохшим губам и почти прижался лицом к решетке.

— Я считаю, что именно любовь поддерживает жизнь лича, но она же и сводит его с ума.

— Выпусти меня! — внезапно крикнула Джета, цепляясь за решетку. — Прошу тебя! Не отдавай меня им!

Клакер Джек провел языком по зубам и долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

— Моя мать всегда говорила: «Посмотри в лицо тому, кто тебя убивает. Узнай его, Джек».

На его лице отразилась неожиданная печаль, но голос был чист и холоден:

— Посмотри мне в лицо, Джета Вайс. Ты для меня ничто. И всегда была ничем.

Повернувшись, он скрылся в тени.

Джета осталась лежать на полу камеры, прижавшись лбом к прутьям. Когда она наконец подняла голову, то увидела в темноте голубое мерцающее лицо ребенка-призрака. Он все-таки пришел. Мальчик со спокойным лицом и черными глазами.

— Мне очень жаль, — прошептал он.

***

Все это время Кэролайн Фик сторожили две маленькие светловолосые девочки, сестры.

Две угрюмые, злобные и опасные на вид девочки. Кэролайн подумала о детях, оставшихся в фургоне возле доков, брошенных и, скорее всего, уже обнаруженных. И о Чарли, который, возможно, уже умер. Вспомнила о своем брате в эдинбургской тихой свечной лавке, о том, как сильно он любил детей. Вспомнила его лицо, когда пыталась объяснить ему, что случилось. Мысли обо всем этом были невыносимы.

Девочки перевели ее по качающемуся веревочному мосту через водопад и по железной лестнице до кирпичного туннеля. Подъем был трудным. Самая маленькая, Тимна, зажгла фонарь и подвела ее к металлической двери. Внутри Кэролайн дали миску с грязной водой, тряпку и велели умыться. Вторая девочка попыталась протереть порезы, но Кэролайн