Эльфийский сыр - Екатерина Насута

Тварь.

Какая же он тварь…

– Но у вас есть выход. – Это сказал Свириденко, и тихо. И кажется, услышали его только Таська с Марусей. – Вы ведь знаете, что выход есть всегда…

– Мне говорили, что будет сложно. Что боль, и ярость, и пережитые невзгоды очерствили души моих близких, а потому порой мне придется быть жестким, даже жестоким. Но все, что делаю я, я делаю во благо и спасение невинных душ… – этот голос снова пел, обволакивая и лишая рассудка. И Таська заткнула уши. А потом не стала сопротивляться, когда и ее на руки подхватили.

– Чего? – спросила она.

– Ничего… просто вот… Ванька носит, и я хочу.

– Я тяжелая.

– Зато красивая… ой… я должен был сказать, что пушинка…

– Чугунная. – Таська не удержалась и хихикнула. Наверное, это было нервное, потому что ситуация такая… такая… дерьмовая.

А ей все равно весело.

– Я ж Волотов… нам только такие и носить. – Бер улыбался. И от этого на душе становилось легче. Даже верилось, что все будет…

– Бер. – Иван остановился на пороге. Задерживать или удерживать их никто не пытался. – Ты снимок сделаешь? Хотя… лучше бы еще кто-то был… человека три хотя бы в кадре. Надо было сразу, как приехали.

Он осторожно поставил Марусю и заглянул в глаза.

– Помочь? – На лестницу вышел Волотов. – Мелкий, ты бы предупредил, что тут такие страсти. Я Палыча, конечно, дерну, но сам знаешь, до чего он не любит, когда вот так срочно и сюрпризом.

– Сашку еще позвать надо…

– Это ваш кучер? Мне Вадик докладывался, что там какой-то конфликт возник… Сейчас позову. И Вадика тоже. Сколько людей надо?

– Чем больше, тем лучше. – Иван все еще придерживал Марусю за руки. – Свидетели…

– Тогда лучше нам прогуляться. – Ведагор спустился со ступеней. – Тут до домика охраны недалеко…

Иван снова подхватил Марусю.

Чтоб вас…

Ведь знали же, знали, что Свириденко гадость приготовил, но чтобы такую…

– Держись. – Бер вот взволнованным не выглядел. – И не хмурься. Если Вед Палыча дернет, он ваших местных сожрет без соли чисто за то, что от отдыха отвлекают… Это наш семейный адвокат. Я его боюсь. Честно говоря, только его и боюсь. У него глаза такие… И как говорить начинает, появляется ощущение, что ты редкостный идиот. Так вот…

Сидеть на чьих-то руках было приятно.

Особенно когда этот кто-то просто нес, а не пыхтел и жаловался, что Таське бы скинуть пару килограмм, а лучше пару десятков…

– Пришли, – сказал Ведагор.

А Бер тотчас заорал:

– Сашка, выходи! Нам сваливать пора!

Глава 27

О том, что маму волновать не стоит

Доктор, не молчите, скажите правду… почем я болен?

Из диалога в одном коммерческом медицинском центре

Снимки получились так себе. Дело даже не в разбитом и опухшем Сашкином носе, который вполне себе гармонировал с парой свежих фингалов, отчего вид его императорского величества был далек от величественного. Причем император наотрез отказался уступать место, сказав, что момент исторический и требует высочайшего присутствия.

В знак расположения.

Благословения.

И всяческого высочайшего одобрения творящегося беспредела.

Так же дело было и не в нарядах.

Боярские смотрелись роскошно и выделялись на фоне черных костюмов охраны, а все вместе подчеркивали хрупкую красоту эльфийского платья. Хорошо получилось. Контрастно.

Лицо вот у Маруси было таким… заледеневшим.

Нехорошим.

И Таська, на сестру поглядывая, хмурилась. Но улыбку для снимка выдавила. И переделать бы, но… Иван сильно подозревал, что изобразить счастье с должным градусом достоверности не выйдет ни у кого.

Сойдет.

Пользуясь наличием сотовой связи, он сбросил снимки бабушке. И, подумав немного, в свою ленту тоже кинул. Вполне себе публичное заявление по нынешним-то временам.

«Моя прекрасная невеста».

Надпись тоже кривоватая, пошлая в своей обыкновенности, но в голову ничего больше не лезло. Ему ж не для красоты, а для дела.

– Да что случилось-то? – Сашка свистнул и в воздухе заклубился туман, превращаясь в коня. Тот тоже поглядел вопросительно.

– Случилось. – Бер посмотрел на брата, который не сводил взгляда с Сашки. – Ведагор… знакомься… это Александр…

– Да знакомы… кажется?

– Кажется, – подтвердил Александр и руку протянул. – Все только кажется.

– Вот и я так подумал. – Ведагор руку пожал осторожно. – Значит… мальчик Саша из хорошей семьи?

– Хочешь сказать, что из плохой?

Бабушка не ответила…

А вот дядя трубку поднял и, раньше, чем Иван успел произнести хоть слово, рявкнул:

– Чесменова я папой звать не буду!

– А… надо? – осторожненько поинтересовался Иван, уже понимая, что не стоит беспокоить дядю своими проблемами. У него явно что-то да случилось.

Раньше он подобного не позволял.

И при чем тут Чесменов?

Кто это вообще такой?

– А, Вань, это ты… – Дядя разом успокоился. – Где матушка не знаешь?

– Матушка? А… бабушка… нет. Дозвониться не могу. Она вроде бы на море собиралась… или на воды…

– Вот и я дозвониться не могу. – Тон дядюшки был мрачен. – Как ты?

Иван огляделся.

Посмотрел на дворец, что сиял и переливался в отдалении. На Сашку с фингалами. Бера, который что-то Таське втолковывал, явно успокаивая…

– Неплохо… в целом… я хочу о помолвке объявить… точнее, по эльфийским обычаям я уже как бы объявил… хотелось бы еще по человеческим. Ну и просто предупредить, если оттуда звонить станут. А то у нас связь не всегда работает.

– Хоть кто-то предупреждает… – буркнул дядюшка. – Ладно… тебе жениться нельзя, помнишь?

– Жениться нельзя. – Иван посмотрел на Сашку, который старательно корчил рожи, явно что-то пытаясь сказать, но то ли корчил плохо, то ли физия порченая мешала пониманию, то ли Ивана природа обделила талантом царедворца, но понять высочайшую волю не выходило. – А помолвку можно… я снимок сброшу. И данные.

– Сильно надо?

– Очень. Дядя… – Иван запнулся. Как-то не привык он так вот, с просьбами. – Надо… чтобы все прошло и побыстрее. По закону. Чтоб ни один суд…

Потому что, чувствовалось, Свириденко с судами жизни не даст.

– Влип?

– Не я. Но… я не отступлю.

Дядюшка крякнул.

И сказал:

– Приехать?

– Не знаю пока…

Сашка замотал головой и руками замахал.

– Не надо… сами попробуем.

Сашка закивал.

– Что у вас там творится? – Вот теперь дядюшка явно заподозрил неладное.

– Да ничего особенного… землю вот пашем… сеем… растим всякое… разное… доброе… почти вечное… – Иван вовремя осознал, что говорить дядюшке про коноплю не стоит. Может понять превратно. – Сейчас вот в гости ездили… к соседям… скрипку слушали. С духовным гуру общались…

Таська кулак потерла.

– Мало я ему…

– Почти прозрели. Можно сказать, в процессе осознания своего места в мире. Так