Человек, который съел Феникса - Лорд Дансени

все еще трудились над его сердцем. Итак, он оказался на небе. Он видел голубые холмы где-то вдали, цветущие сады и многое такое, чего не увидел за всю жизнь на земле; и лужайки с ручьями, по берегам которых росли цветы, и множество людей. Одним из первых, кого он узнал, был его старый приятель, с которым он вместе охотился, покуда тот не напоролся на проволоку в изгороди и не сломал себе шею.

Он, очевидно, не чувствовал никакой боли и спокойно подошел к Гарперу. Именно он сообщил ему, что происходит: сейчас состоится парад небесных сил, четыре армии с четырьмя архангелами во главе в качестве подготовки к Армагеддону, что происходит регулярно каждые несколько лет.

– Мне бы хотелось найти Старую Эмму, если она здесь, – начал было Гарпер. – Нашу старую служанку. Я всегда считал, что она должна попасть сюда, несмотря на…

– Сейчас не время, – ответил приятель. – С минуты на минуту начнется марш ангелов.

– Она должна быть где-то в этой толпе, – сказал Гарпер.

– Ладно, поищем потом, – ответил Хорнут, приятель со сломанной шеей.

– Буду рад, – откликнулся Гарпер. – Хорошо бы она попала сюда.

И пока он произносил эти слова, небо на горизонте посветлело, будто покрывшись облачками, как на исходе летнего дня. Гарпер увидел, что это ангельские силы, приближавшиеся к ним. Чем ближе они подступали, преодолевая пространство, тем волшебнее казалось это зрелище; вся слава дольнего мира и все его великолепие не могло с ним сравниться. Поначалу они двигались подобно дыму, или урагану, или стае птиц, потом расслоились на ряды и шествовали по воздуху. Гарпер опять подумал о Старой Эмме.

«Если бы только она могла видеть это», – думал он. И тут же грандиозное зрелище поглотило его внимание без остатка. Ангельские силы с белыми сложенными крыльями оказались вдруг совсем близко, и облаченье их сверкало, словно бриллианты, рассыпанные в серебре. Они были похожи на огромных всадников; их очертания по мере приближения становились все более отчетливыми, и легкая рябь лучей света пробегала по их одеждам. Но еще ярче лучились их лица.

Четверо архангелов, возглавлявших шествие, ступали с тем величием, что ощущается в ветре, который иногда внезапно поднимается перед грозой. Гигантская, сверкающая бриллиантами фигура ближайшего из них держала перед собой меч, блистающий, как метеор.

Очи архангела устремились к Гарперу, взглянули ему в глаза и засветились; Гарпер понял, что архангел собирается заговорить с ним. Сияющие уста открылись, и архангел заговорил.

– Что ж, мастер Том, – сказал он, – ты всегда любил смотреть, как маршируют солдаты.

У него был голос, выговор и – чудеса преображения! – даже лицо Старой Эммы. И Гарпер выпалил: «Эмма, дорогая!» – что прозвучало довольно необычно для него самого, потому что он никогда раньше так к своей служанке не обращался, а уж потом ему стукнуло в голову, что вряд ли уместно так обращаться к архангелу. Но в блеске глаз Старой Эммы это сомнение исчезло, зато в памяти ярко воскресли воспоминания детства, и они становились все ярче и наконец слились с небесным пейзажем в едином сиянии, сквозь которое шествовала Старая Эмма, воплощение великолепной славы.

Однако былые воспоминания и красота открывшейся перед ним картины слегка омрачились недоумением – как может Старая Эмма предстать в образе архангела. До такой степени омрачились, что и пейзаж, и дивный свет над ним заколебались, а голубые холмы и цветение яблоневых садов, задрожав, растворились в воздухе, и даже ангельские силы стали бледнеть, пока не растаяли, как туман, как сон пробуждающегося от сна человека. И, как сон, вся эта картина исчезла с глаз Томаса Гарпера, оставив воспоминания, которые, как бабочки, унесенные ветром с родной земли, теряют яркость на немилосердном земном свету. Дело в том, что хирурги вновь запустили его сердце, и душа своевременно вернулась в его тело. Он очнулся от сна, воспоминания все таяли и таяли, но ярким оставалось одно – тот удивительный факт, что Старая Эмма превратилась в архангела.

– А Старая-то Эмма… – начал было сэр Томас.

– Ну, мы вас починили, – прервал его один из хирургов.

– Были проблемы? – спросил сэр Томас.

– Да уж, кое-какие были, – ответил доктор.

И он вкратце поведал ему, что произошло. Но не это занимало сэра Томаса, а удивительное чинопроизводство Старой Эммы, и, когда ему выпал случай, он попросил отобедать с ним епископа. За портвейном он начал рассказывать про операцию, епископ тут же захотел поделиться тем, как ему оперировали щитовидную железу, но сэру Томасу удалось вернуть разговор в нужное русло. И он рассказал про Старую Эмму.

– Я, разумеется, знал, что она может попасть на небо, несмотря на низкое происхождение, – сказал сэр Томас.

– О, конечно, – откликнулся епископ.

– Ну да, я ожидал, что она туда попадет, – продолжил сэр Томас. – В Писании сказано: и последние будут первыми. Но чтобы она стала архангелом… Это, знаете ли…

Тут сэр Томас вновь перечислил все основные моменты случившегося: неоспоримый факт остановки сердца и дыхания, необыкновенно ясную картину надземного мира, встречу со стариной Хорнутом и потом это удивительное вознесение Старой Эммы. А потом он спросил: «И что же все это было?»

– Я думаю, это был всего лишь сон, – ответил епископ.

Как Абдул Дин спас правосудие

Эта история была рассказана молодому офицеру индийского кавалерийского полка старым танадаром, инспектором индийской полиции, пока они сидели у палатки в Тераи. Над ними сияли крупные звезды, и легкий ветерок, преодолевший много миль сухой травы, обвевал их лица прохладой.

Палатку установили для охоты, для этой же цели из деревни, расположенной в миле отсюда на равнине у границы джунглей, сюда пришел старик и целый час рассказывал о повадках пантеры, из-за которой вокруг деревни разожгли костры, чтобы она не прокралась туда и не напала на корову. И после того как он рассказал все, что знал о пантере и о том, когда ее легче обнаружить, офицер кавалерии спросил его о службе в годы его юности, так что старику, так много говорившему о своем увлечении, пришлось немного рассказать и о себе, и о работе, на которой он сделался танадаром.

Беседа велась на хиндустани, и старик, оглядываясь на жизнь, говорил о ней так, будто знал ее так же хорошо, как повадки пантеры, притаившейся ночью у деревни; и все свои поступки он считал шагами к должности танадара, своим скромным участием в непогрешимом замысле.

– Танадар, – сказал он. – Ах, сахиб, я пришел к этой должности, как люди приходят ко всем подобным вещам, если они вообще к ним приходят. Я пришел к ней