Тройная метка. Истинная диких Альф - Екатерина Антонова

Глава 62. Запах опасности

Ева

Утро наступает внезапно. Я просыпаюсь в постели Саввы, и от воспоминаний о горячей ночи у меня вспыхивают щеки.

Как мой пепельный альфа жарко шептал непристойности, как ласкал и доводил меня до оргазма.

От этих мыслей низ живота вновь напрягается, а внутренняя волчица намекает, что неплохо бы снова оказаться под моим вожаком. Или под всеми тремя. Так даже лучше!

Но мои неприличные фантазии разбиваются о жестокую реальность. Савелия нет. Я лежу в постели одна. Ну вот! С каких пор я стала такая ненасытная?

Сползаю с кровати и тут же замечаю на полу останки моего брусничного сарафана. Лада меня убьет.

Из собственной одежды здесь ничего нет, поэтому приходится натянуть длинную серую футболку альфы. Она почти доходит до середины бедра и вкусно пахнет Саввой.

Самого виновника нахожу на кухне. Он стоит возле плиты в одних джинсах и разливает кофе по кружкам. Подкрадываюсь сзади, обнимаю и целую своего волка между лопаток.

— Ты меня бросил, — жалуюсь, прижимаясь щекой к горячей коже. — А я, между прочим, совсем не отказалась бы утром повторить…

Савва разворачивается, в серых глазах вспыхивает порочный огонь.

— Малышка, не провоцируй меня. Я обещаю тебе столько огня, что сама попросишь пощады. Но сейчас нам нужно готовиться к визиту городских.

— Какой ты скучный, — надуваю губы, тем не менее понимая, что Савва прав.

— Я ужасен, милая, — усмехается он, целует меня и вручает поднос с кофе. — Неси. Остальные во дворе. Обсуждают со старейшиной детали плана.

Подхватываю поднос и спешу из дома.

Демьян, Влас и дедушка сидят за большим столом, изучая нарисованную от руки схему деревни.

Первым меня замечает младший альфа. Взглядом скользит по моим голым бедрам и сразу же возмущается:

— Я хочу официально заявить, что в нашей семье происходит вопиющая несправедливость.

— И тебе доброе утро, Влас, — ставлю поднос на стол и протягиваю дедушке кофе.

— Ты уже принципиально свои вещи не носишь? — продолжает младший, совершенно игнорируя Демьяна, который устало закатывает глаза. — Я начинаю замечать тревожную тенденцию.

— Мои вещи вашими же стараниями долго не живут, — фыркаю.

— Между прочим, я вчера ничего не рвал! — Влас складывает руки на груди и тут же переводит обвиняющий взгляд в сторону дома. — В отличие от некоторых.

Мои щеки мгновенно вспыхивают. Закусываю губу.

— Влас!

— Что? Я просто защищаю свое честное имя. А заодно хотел бы поднять еще один важный вопрос. Демьян получил первый раз. Савве вчера досталась спальня и целая ночь. А мне кухня между завтраком и сходом. Я считаю, что распределение Евы происходит несправедливо! Мне тебя мало, детка!

Боги…

Можно мне провалиться сквозь землю прямо сейчас?

Дедушка делает большой глоток кофе с таким невозмутимым видом, словно каждый день завтракает под обсуждение интимной жизни собственной внучки. Демьян тихо рычит, а я пинаю Власа под столом.

— Ты совсем дурной? Здесь мой дедушка!

— А что такого? — искренне удивляется этот невозможный.

— Я прекрасно понимаю, что такое истинность, — произносит дедушка. — Она священна для нас, Ева. Тут нечего стыдиться. А я слишком долго переживал, что ты так и не найдешь своего места. Теперь вижу, что нашла. Пусть даже сразу с тремя.

Влас оскорбленно фыркает, а я не выдерживаю и смеюсь. Демьян качает головой, но на его губах рождается легкая улыбка.

— Спасибо, дедуль, — бормочу, все еще краснея.

— Не за что. Только подробности мне все-таки знать необязательно, — невозмутимо добавляет он и выразительно смотрит на младшего альфу.

Влас заявляет, что в этом доме никто не уважает его страдания.

— Ева, у меня для тебя есть дело, — серьезно произносит дедушка. — Детей и стариков сегодня переправляем за реку. Там безопаснее. Поможешь Ладе? И бабушку свою забери. Она со мной разговаривать отказывается.

— Хорошо, — киваю. — Я все сделаю!

Бабушка встречает меня уже с собранной сумкой, но выясняется, что уезжать она никуда не собирается.

— Я волчица! — возмущается. — Всю жизнь прожила здесь и не стану прятаться, пока чужаки идут жечь мой дом! Я должна взглянуть в глаза своей дочери, Ева…

— А я не смогу сражаться и одновременно думать, не добрались ли они до тебя!

Она замолкает, а я беру ее за сморщенные руки.

— Там будут дети. Им нужны взрослые, которые смогут их защитить, если что-то пойдет не по плану. Ты не убегаешь, бабуль. Ты нужна им.

Она долго смотрит на меня, прекрасно понимая, что я манипулирую.

— Ах ты хитрюга…

— Есть немного, — смущенно улыбаюсь.

— Хорошо. Но только ради детей, — вздыхает.

К полудню деревня превращается в огромный муравейник.

Мужчины укрепляют въезды и выставляют наблюдателей, женщины собирают припасы.

Мы с Ладой рассаживаем детей и стариков по машинам. Кто-то из малышей воспринимает происходящее как приключение, кто-то плачет и не хочет расставаться с родителями.

Мы несколько раз пересчитываем всех и наконец выезжаем за реку.

Дома там стоят далеко от основной дороги, почти скрытые лесом. Бабушка моментально берет командование на себя, распределяя комнаты и обязанности, а мы с Ладой возвращаемся обратно.

И все это время меня не покидает странное чувство. Тревога.

Не могу объяснить ее даже самой себе.

Мы подготовились. Детей и стариков вывезли. Волки знают свои места. Дороги перекрыты, наблюдатели выставлены.

Но волчица внутри беспокойно рычит.

К вечеру все расходятся согласно плану. Демьян отправляется проверять посты возле главной дороги, Влас уходит с группой на другую окраину, Савва остается ближе к деревне.

Я еще какое-то время помогаю разносить припасы, а потом возвращаюсь домой.

Ночь опускается на деревню, но уснуть не получается. Лежу в темноте и прислушиваюсь к каждому шороху.

Без моих альф дом кажется непривычно пустым, даже слишком большим для меня одной.

Я уже успела привыкнуть к их голосам, шагам и постоянному присутствию рядом, поэтому тишина сейчас давит сильнее обычного.

Волчица не спит вместе со мной.

Нехорошо. Не знаю почему, но