Тройная метка. Истинная диких Альф - Екатерина Антонова

Демьян забрал себе невинность Евы. Влас заполучил ее на кухне утром. Теперь моя очередь…

Голод рвется откуда-то из самого нутра. Оттуда, где скребется и воет мой зверь. Сжимаю ладонями упругий зад истинной, рычу ей в губы. Моя!

— Ты без трусиков… — шепчу, нащупывая мокрую промежность своей волчицы.

— Забыла их в бане до обращения, — щечки Евы покрываются легким румянцем.

— Не очень-то тебе и стыдно, — ухмыляюсь, начиная поглаживать влажные складочки истинной. Волк встает на дыбы и воет, требуя сейчас же нагнуть Еву.

Но я не буду так… я не Влас.

— Разве я должна стыдиться вас? — шепчет, тяжело дыша. Ее мягкий покорный голос сводит нас со зверем с ума.

— Ни за что… — несу свою волчицу в постель. Туда, где совсем недавно мы проснулись втроем после ночи, перевернувшей все.

Кладу свою истинную на кровать. Нависаю сверху и заглядываю в ее полуприкрытые возбужденные глаза. Брожу взглядом по раскрасневшемуся лицу и пытаюсь убедить себя, что это она… все еще она.

Маленькая, беззащитная волчица, которая однажды просто появилась в нашей деревне.

НЕТ!

Такой она уже не будет. В Еве пробудилась сила, и теперь она альфа. Тогда чего я все еще жду?

— Савва? — Ева обхватывает мое лицо ладонями. — Что с тобой? Ты весь вечер сам не свой…

И тут до меня доходит. Это она… моя Ева. Та робкая малышка никуда не делась, просто расцвела, как самый прекрасный цветок. И стала сильной.

— Все хорошо, — ухмыляюсь, выпуская клыки. — Теперь хорошо…

Я накрываю ее губы своими, уже не сдерживаясь. Она не хрустальная. И не нуждается в том, чтобы я так отчаянно берег ее.

— Ева, — рычу, кусая малышку за нижнюю губу. Заглядываю в ее глаза и вижу подтверждение своим мыслям. Ей нравится.

И я отпускаю себя.

По комнате разносится громкий треск ткани. Брусничный сарафан бесформенной тряпкой летит на пол. Следом мои джинсы.

— Иди ко мне, — опускаюсь к тонкой шейке истинной, покрывая ее жадными укусами и засосами. Ева извивается подо мной, сходя с ума.

— Савва… ммм, — стонет, когда я опускаюсь все ниже и ниже. К небольшой аккуратной груди. Вбираю в рот сосочки по очереди, наслаждаясь тем, как запах моей волчицы становится гуще.

Еще ниже.

Развожу ее бедра, кайфуя от того, как трепещет в моих руках эта сильная малышка. Впиваюсь губами в ее горячую плоть, меня обволакивает сладость истинной.

Моя… моя! Сейчас только моя!

Ныряю языком в горячую узость. Ева зарывается тонкими пальчиками в мои волосы. Стягивает, прижимая мое лицо все плотнее…

— Пожалуйста… оох… — крутит попкой, насаживаясь на мой язык. — Савва… дааа!

Ухмыляюсь и одним штрихом по клитору завершаю сладкую пытку Евы.

Ее крик разносится по дому и, я уверен, Демьян и Влас все слышат. Знают, что я делаю с нашей волчицей… и не вмешиваются.

Ева тяжело дышит, раскинувшись на подушках. Я снова нависаю сверху, с жадностью рассматривая ее пунцовое личико и покрытую моими следами нежную кожу.

А затем просто вхожу. Ева распахивает глаза, вскрикивает. Ее теснота стягивает мой член, вынуждая меня стиснуть зубы. Это просто… ахуенно… она такая узкая и мокрая.

Толкаюсь глубже, проникая в свою истинную. Накрываю Еву своим телом, позволяя ей впиться когтями в мою спину.

Боль делает эмоции еще острее, а желание — мощнее. Я распаляюсь, теряя контроль над собой, отдавая власть инстинктам. Каждый толчок все глубже… быстрее… сильнее…

— Ева… моя малышка, — рычу, пожирая ее губы. Ловлю громкие стоны истинной, сливаясь с ней в единое целое.

Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не кончить раньше времени. Сначала Ева.

И когда ее лоно сводит судорогой, а когти волчицы погружаются в мою спину почти на всю длину, я отпускаю себя. Изливаюсь внутрь, низко и утробно рыча.

Наши запахи сливаются в густой животный коктейль. Сперма, смазка, кровь, пот…

Мы все равно звери, нельзя об этом забывать.

И когда уставшая Ева устраивается на моей груди, мило посапывая, узел тревоги в груди окончательно растворяется в нежности.

Демьян был прав. Ее робость, невинность, сила и даже желание сделать больно врагу — это часть Евы. Она может быть разной. И все равно оставаться собой. Наверное, в этом вся она.

И любить ее — величайшая честь для каждого из нас. Влас понял это раньше всех. Я даже ему немного завидую.

— Савва, — бормочет во сне, — и все-таки… что с тобой? Ты весь вечер сам не свой.

Глажу ее хрупкое плечико. Видимо, я должен сказать ей правду. Мы с Демьяном обсудили ее тьму, но скрывать информацию от Евы считаю нечестным.

— Ты когда-нибудь слышала легенду о Гневе Природы? — тихо спрашиваю, заранее зная ответ.

— Нет, — она укладывается удобнее, в сонных глазах блестит любопытство. — А что это?

Я вкратце ей рассказываю то, что мы с Демьяном вычитали из наших легенд. Ева молчит. Внимательно смотрит на меня.

— И вы думаете…

— Да. Мы думаем, что эта штука досталась тебе. Твоя тьма.

— Значит, я смогу защитить вас и жителей деревни от городских, — тихо произносит Ева.

— Что? — удивленно спрашиваю.

— Если во мне действительно есть такая сила. Если Северьян прав, и Краснов приведет городские стаи… я смогу защитить тех, кого люблю.

— Ева, мы даже не знаем, на что способен этот Гнев. Вдруг он опасен для тебя?

— А я хочу узнать, — малышка серьезно смотрит мне в глаза. — И хочу, чтобы ты верил в меня, Савва.

— Я верю. Но…

— Тогда пообещай мне кое-что.

— Что?

— Если однажды Тьма окажется сильнее… если она меня поглотит, ты вытащишь меня обратно.

Сердце болезненно сжимается. Прижимаю Еву крепче и целую в макушку.

— Клянусь, малышка. Куда бы ты ни ушла, я тебя найду. Даже если придется спуститься в ад…