Сполох. Кровь с астероида. - Александр Олегович Анин

Кольцо он лепил буквально наощупь, и это было волшебно по всем ощущениям. Проткнуть в камне дырку, облепить внешний контур прямо на руке, подравнять плоским камнем боковинки и снова одеть и поправить наружную сторону.

Выглаживать его как обычное свадебное он не хотел. Наоборот, ему хотелось получить вещь в стиле каменного века, чтоб было видно, что вещь необычная, жаль только, что всё наощупь, но не понравится — переделает. Остальные эксперименты он решил перенести на следующий день, а то он и так здорово припозднился.

***

Укладываясь спать, Глеб подумал, что завтра ему нужно будет найти пресную воду и, теоретически, наполнить ей какой-нибудь маленький камушек. Пить захотел, засунул его в рот и дал команду на выделение стакана воды, а как напился, камушек обратно в карман. Вопрос только в том, как долго вода будет оставаться пригодной для питья, но это он выяснит как-нибудь потом.

Глава 3

— Вот он, гаврик, дрыхнет! Подъём, боец! Время получать заслуженную порку!

Такими словами прервали его сладкий сон пара молодых парней в потёртой синей форме, запылённых сапогах и фуражках весьма примитивного фасона.

Потерев руками лицо, Глеб принял положение сидя и сладко зевнул.

— Вставай-вставай, пошевеливайся! — скомандовал ему один из…

— Зачем? — наивно поинтересовался бронеходчик.

— Что значит зачем? Мы его полночи ищем, а он такие вопросы задает. Вставай давай!

— Не хочу. Мне может сейчас женщина снилась вот с такой грудью… — Глеб показал объёмы футбольных мячей.

— Тебе снилась, а нас дома такие с дежурства ждут, так что без возражений.

— Мужики, а может дадите напрокат?

— Вот гадёныш… — вытирая выступившие от смеха слёзы, проговорил мужчина.

— Я?! — с изумлением спросил бронеходчик.

— Сестру свою будешь за титьки дёргать. Пойдём.

— Оу!.. У меня есть сестра? — снова «пошутил» Глеб.

— Вот клоун.

***

Глеба привели домой, где сдали на руки весьма пожилой женщине, которую назвали Варвара Григорьевна. Оказывается, они жили втроём: бабушка, Елизавета, ну и он, точнее, Анатолий.

— Живой, кровиночка. А я уж и не знала, что и подумать. Завтра мать ваша приедет, и что я ей скажу? Не уберегла? — стискивая его в объятьях, проговорила женщина.

С точки зрения обычного человека ситуация складывалась совершенно типовая, но с точки зрения Глеба… Оказаться в теле ребёнка было некомфортно. Как объяснять теперь людям, что он им чужой, да и они ему тоже, собственно, незнакомы? Притвориться мальчуганом десяти лет от роду? Нет, не выйдет. Он уже забыл, какое восприятие мира в этом возрасте, но только другого варианта у него-то и не осталось. Придётся играть в ребёнка со странностями, списывая всё на последствия трагического происшествия.

Молча приняв суету бабушки, Вязов бросил взгляд на Елизавету, которая стыдливо отвернулась. Явно что-то напела бабуле, чтоб не пострадала её репутация, но обижаться на неё Глеб был не в состоянии. На него не давили условности обычного человеческого восприятия, ведь он точно знал, что это всё не имеет никакого значения. Если оговорила, ну и ладно, он ведь не зависит от мнения совершенно незнакомых ему людей. Его больше интересовал вопрос, в связи с чем он вновь оказался в человеческой оболочке. Впрочем, это тоже не имеет никакого значения, оказался и оказался.

— Садись, покушай. Лизка вон расстаралась, вареников с вишней налепила.

Кивнув, Глеб направился к столу, но в этот момент обе присутствующие тут дамы синхронно выдали:

— Куда, а руки?

— Чего руки? — не понял он.

— Руки кто мыть будет. — снова в один голос проговорили женщины, но Елизавета, видимо вспомнила, что он ей говорил про проблемы памятью, сама подвела его к умывальнику.

Таких умывальников Глеб не видел, но сестра невзначай ударила ладонью по висящему металлическому штырьку, запечатывающему своим весом течение воды. Дальше он разобрался уже сам.

— Я бабушке не говорила, что ты утонул. — прошептала ему на ухо сестра.

— Боишься, что влетит? — спросил он.

Девушка кивнула.

— А мне как объяснять, что я ничего не помню?

— Никак. Просто перестал помнить и всё. — пояснила она свою позицию.

— Ну ладно. Только с тебя пару уроков местной грамматики. — проговорил он, и девушка согласно кивнула.

— Что вы там шепчетесь? — подала голос бабушка.

— Толька где-то нашёл колечко из камня, вот мне и интересно, где взял. — пояснила происходящее Елизавета.

— Слепил. — ответил, уже не стесняясь, Глеб.

— Вот брехло! — заявила Лиза, тут же осекаясь, ведь сама не лучше.

— Могу и тебе слепить. — спокойно ответил Глеб.

— А я не откажусь. — довольно ответила девушка.

— На море пойдём — выберешь себе камушек.

— Тю, да камней у нас и тут валом. Но ты садись, поешь, а то голодный небось.

— Заботливая, да? — спросил у неё Глеб, вгоняя девушку в краску.

— Что не так? — снова покраснев, поинтересовалась Елизавета.

— Ничего. — вытирая руки о полотенце, ответил он.

Вареники со сметаной вошли на ура. Глеб впервые ел такое блюдо, недовольно сетуя на скромные размеры желудка.

***

Сразу на море удрать не вышло, нужно было натаскать воды в дом и баню, ведь мать приедет, будет грандиозная стирка, и что-то Глебу подсказывало, что процесс этот явно никак не механизирован. Впрочем, воду из колодца тоже пришлось таскать вёдрами, что вызывало в сознании Глеба когнитивный диссонанс.

На море они смогли выбраться только после обеда, когда основная масса побережья уже занята такими же отдыхающими, как они.

***

К поиску камня для кольца Лиза подошла со всей ответственностью. Впрочем, подгонять её в этом вопросе Глеб не собирался, у него были свои задачи. Искупавшись, он развалился на тёплой гальке и неспешно впитывал в себя лучи местного солнца, заодно делая запас камушков в хранилище кольца.

— Вот, выбрала. — отвлекла его от созерцания других отдыхающих Лиза.

Камушек и вправду был хорош. Он был практически молочного цвета с древесным орнаментом серо-чёрных включений.

— Большеват, но пойдёт. — ответил ей Глеб, приглашая присесть рядом похлопыванием ладони. А дальше началась магия.

***

Пластичный камень был скручен в тонкую колбаску и в два с половиной оборота намотан на палец сестры, которая с распахнутыми глазами смотрела на происходящее.

— Прошу прощения, молодые люди. — неожиданно рядом появился профессорского вида пожилой мужчина в