Сполох. Кровь с астероида. - Александр Олегович Анин

— Вы позволите? — проговорил он, пододвигая поближе к очкам руку девушки и совершенно не интересуясь ответом.

— Это ведь серый агат, но, простите за любопытство… Как?

— Сие есть великая тайна природы! — ответил Глеб, всем видом давая понять, что не заинтересован в беседе.

Отдуваться пришлось сестре, которая быстро подогнала вчерашние события, потерю братом памяти и новые его умения в одну кучу, так что деятель науки вынужденно проглотил выжимку из мозговой деятельности Елизаветы, попросил сделать для него такое же кольцо-спираль и остался наедине со своими мыслями и желаниями, поскольку интересующая его молодёжь просто подхватила вещи и сбежала.

***

— Толь, а ещё сделаешь? Я бы браслет хотела, кулон и серёжки. — вежливо спросила Лиза.

— Ладно. — недовольно ответил он.

— А маме? — невинно поинтересовалась девушка.

— Началось… Ты ещё список подруг озвучь. — ответил Глеб.

— А можно?

***

Просто так одаривать сестру Глеб не хотел, поэтому остаток дня Лиза ходила по побережью, собирая для него красивые камни.

Прилюдно что-то делать он пока больше не собирался, а просто наслаждался жизнью, теплом, солнцем и морем. Продолжать свои исследования пока ситуация не позволяла. Оставшиеся в памяти рунные конструкты могли быть опасны для окружающих, вот и приходилось заниматься тем, чем позволяла ситуация.

— Толь, а ты куда деваешь камни, которые я тебе приношу? — прозвучал очередной очень неудобный вопрос.

— Глотаю. В переваренном виде они гораздо легче превращаются в женские украшения. — ответил он и чуть снова не схлопотал подзатыльник от сестры.

Вечер он провёл во дворе бабушкиного дома в постижении искусства катания бус и пробивания в них отверстия с помощью швейной иголки.

Ужинали поздно, бабушка с Лизой занимались выпечкой, и пока не освободились, за стол никто не сел. Зато спать его положили в саду, в подвешенном к деревьям гамаке.

После прошедшего дня на душе у него было хорошо. Он лежал, укрывшись тонким покрывалом, кругом стрекотали цикады, а бездонное небо над головой продолжало взирать на него своим взглядом, в котором тоже читалось: «Ничто не имеет значения». Да и какое значение может иметь короткий миг человеческой жизни перед ликом вечности?

***

Утром они с Лизой, наскоро сжевав по пирожку с яблоком, поспешили на вокзал.

Сорок минут пути, и в воздухе повис запах сгоревшего угля и креозота.

— Железнодорожная станция «Приморский». — вслух прочитала девушка, и что-то внутри сознания Глеба щёлкнуло, и он начал сопоставлять буквы, вполне понимая, что написано. — Узнаёшь буквы? — поинтересовалась она.

— Вроде да, начинает что-то всплывать.

— Это хорошо. Остальное можно будет списать на летнюю лень. В школе после лета все тупят, кроме тех, кто заранее садится за учебники. Но поскольку тебе учёба никогда интересна не была, так что твои провалы в памяти никто и не заметит.

Так ласково тупым Глеба ещё никто не называл, поэтому сестру он наградил очень тяжёлым взглядом, от которого ей стало очень неудобно.

— Не сердись, я сказала как есть.

— Почти верю.

— Почему почти?

— Потому, что за последние пару дней ты столько творчески врала, что меня уже взяли сомнения в твоём умении говорить правду.

— Ну, извини меня. Сам бы ты хотел оказаться на моём месте?

— А что с ним не так?

— На меня повесили ответственность за тебя, а ты слушаться даже не собирался. Я тебе говорила, что тягун вещь опасная, так нет, ты решил меня позлить, и тебя утянуло на глубину. Хорошо, что люди у нас к чужой беде неравнодушные.

— А тягун это что?

— Когда волны обратно в море уходят, они образуют место с сильным обратным течением. Это и есть тягун.

Глебу оставалось только промолчать, но тут раздался гудок приближающегося состава, и Лиза потянула его к перрону.

***

Паровоз Глеб тоже видел впервые, поэтому, засмотревшись на него, не сразу обратил внимание на появившуюся рядом молодую женщину в военной форме с небольшим чемоданом в руках.

— Толя, я смотрю ты по мне совсем не соскучился? — проговорила она.

Что ей ответить, Глеб не знал, но тут в разговор вмешалась Лиза со своими новостями.

— Мам, Толя последние дни вообще на себя не похож. Такое ощущение, что он абсолютно всё забыл, но вместо этого у него появилось умение лепить из камня.

— Что значит, лепить из камня?

— Вот, смотри, он мне колечко сделал буквально за пару минут.

Целая гамма чувств и переживаний промелькнули на лице женщины.

— Толя, сынок, ты как себя чувствуешь? — наконец проговорила она.

— Нормально, только в памяти действительно какие-то провалы. — ответил Глеб.

— Ладно, пойдёмте домой. У нас очень много дел, а поезд уже послезавтра.

— И куда мы поедем? — невольно спросил он.

— Домой, на новое место службы нас с папой. — ответила ему женщина.

Понимая бесполезность вопросов, Глеб только кивнул, ведь сама формулировка — новое место службы — говорила об очень многом.

— А в Сосновом Бору хорошо? — тут же поинтересовалась Лиза.

— Да, дочь. Сосновый Бор чудесный посёлок. Там очень красиво, прекрасный лес, речка и только отстроенные дома. У нас квартира на три комнаты, так что у тебя теперь будет своё пространство. — поделилась она прекрасными новостями.

— А какой этаж?

— Первый, дочь.

— Жаль, что не второй. Я бы хотела, чтоб у нас был балкон. — проговорила Елизавета.

— Нет, дочь. Дом одноэтажный на двух хозяев, но есть палисадник и десять соток земли под строения и огород. Вам должно понравиться.

Мама вручила сыну свой чемодан, и они отправились в обратный путь. Глеб вначале думал, что взвоет нести столько времени этот фанерный ящик с ручкой и запорами, но он от силы весил килограмма три, так что, он всё-таки справился.

***

Первое, что случилось, когда они вернулись в дом бабушки, это был медицинский осмотр, ведь мама оказалась военным врачом.

Пульс, давление, состояние позвоночника, какие-то промеры головы, вопросы по таблице умножения. Всё было в норме и не вызывало опасения, пока Лиза опять не влезла со своими идеями.

— Толя, покажи маме, что ты умеешь делать с камнями.

К счастью, эта фраза сопровождалась вручением камушка, поэтому, внедрив в него руны, он спокойно слепил из него тонкий жгут, который и намотал маме на палец.

— Вот это вы тут