Ведомости Бульквариуса 4 - Руслан Алексеевич Михайлов

- Ты про Цезаря своего рыжего?

- Ну да. Не видела? Не шмыгнул у тебя по забору?

- Не видела – невидимая мне из-за угла женщина ответила максимально уверенно и через секунду стало ясно почему она так уверена – У тебя ж не кот, а рысь натуральная! Такого увидишь – не забудешь. Не видела.

- Да что ж такое...

- Да чего ты переживаешь? Это ж кот! Загулял! Нагуляется – и вернется.

- Да кастрированный он давно – голос говорившей нервно задрожал – Может под машину попал?

- А ну успокойся! Про кота ведь говорим, а не про мужа!

- Да муж еще сильнее меня волнуется. Вчера уже по улицам ходил и выкликивал его...

- Вернется он! Кошачья порода она такая – независимая.

- Ой не знаю... прямо сердце болит...

- Ты это брось! Не человек ведь – кошка! Кошки-чмошки, блин! Тихий кошмар и шерсть повсюду, а пользы ноль! Тьфу! Даже не думай этим нервы себе портить!

- Что ты! Он у нас член семьи считай!

- Глупости! – отрезала вторая женщина – А ну пойдем возьмем себе по пиву и там на лавочке выпьем.

- Да какое пиво!

- Вкусное! Успокаивающее. На тебе же лица нет! Пойдем говорим!

- Семь лет мурлыка с нами живет...

- На полном вашем довольствии... это он нервничать должен, что вы ему замену найдете. Он там с девками хвостатыми мур-муры крутит, а ты тут нервы тратишь...

- Говорю же – кастрированный он.

- Ну значит песни им поет! Язык к бубенцам не привязан – отдельно работает.

- Вот что ты несешь?

- Тебя несу – к пиву. Пошли!

Показавшись из-за угла, две женщины средних лет не одарили меня даже косым взглядом, исчезнув за звякнувшей дверью магазина. Для чего-то постояв у двери еще пару минут, я поднял с земли пакет с продуктами и зашагал домой, обуреваемый не самыми хорошими мыслями.

Но ушел не далеко – вспомнив кое-что увиденное за пыльным стеклом витрины, развернулся и пошел обратно к магазину, на ходу проверяя свой денежный баланс...

**

Сделав последний оборот отверткой, я отступил на шаг и полюбовался делом рук своих.

Ну... неплохо...

Табличка на заборе у калитки висела чуть косовато, но приделана была прочно и выглядела достаточно строго и внушительно. На табличке черным по белому была изображена видеокамера, а текст ниже гласил «Ведется видеонаблюдение!». Никакой камеры у меня не было – но это пока! – однако чужие люди этого знать не могли.

Операция по отпугиванию елки-палки...

Как это по вальдирски? «Плюс шесть к страху?».

Всего я купил три такие таблички, и каждая обошлась мне в сто рублей. Еще я приобрел пять наклеек с тем же содержимым по пятьдесят рублей за штуку. И весь этот арсенал я уже истратил. По наклейке бахнул на столбы электропередач у поворота в нашу улочку, одну табличку закрепил у мусорки на самом видном месте, еще одну воткнул под проволоку на другом столбе, а третью табличку привинтил на собственную калитку.

В общем я сделал пока что все возможное, чтобы отпугнуть ту мерзкую падлу, что устроила охоту на поселковых кошек. Тут ведь соль еще и в том, что ему не с руки выглядывать есть тут камера или нет – ведь если камера имеется, а в наши времена они могут быть незаметными и маскироваться под что угодно, то тем самым он только привлечет к своей персоне нежелательное внимание. Ведь чего бы это вдруг законопослушному человеку так старательно выглядывать устройства наблюдения, верно?

Соседская калитка бесшумно приоткрылась, наружу высунулись нос и фальшивая улыбка:

- Чинишь починяешь, соседушка?

- И отпугиваю – улыбнулся я в ответ.

- Это кого же?

- А всех нехороших – проворчал я, вставляя жало отвертку в голову чуть высунувшегося из забора самореза и со скрежетом резко ввинтив его обратно. Калитка соседа испугано дрогнула, но приоткрылась обратно:

- Обживаешься в общем...

- Еще бы – хмыкнул я – Мне ведь тут еще детей своих растить. А потом и внуков. Слушай, сосед... ты не надумал свой участок про...

- Ну мне пора. Дела-дела! – калитка поспешно захлопнулась, звякнула щеколда, с той стороны послышались удаляющиеся шаркающие шаги.

Как интересно... обычно их не слышно и не видно, а тут вдруг зашаркал демонстративно...

Беззвучно рассмеявшись, я подкрутил еще несколько саморезов, выдрал из земли выползшие побеги сорняков – а ведь совсем недавно пропалывал! – и вошел во двор, не забыв запереть калитку.

**

Час был уже поздний, но меня это не остановило – поставив вариться гречку, я вышел во двор и продолжил заниматься гнилыми досками хозяйственных построек. Отодрать доску, выбить гвозди, бросить в растущую стопку. Один за другим обнажались вполне неплохо сохранившиеся брусья стен, с протестующим писком прочь рванула потревоженная мышь – хвост и шкура! – сверху летела труха и пересохшие трупики насекомых, а в усердно работающее тело возвращались живость и сила. Мой отец всегда был подтянутым. И всегда говорил, что не спорт и диета жир топят, а усердная работа и непоседливость. Он таким и был всегда – усердным, непоседливым, упорным и упрямым. Хотя это я начал понимать только сейчас, пока снимал им установленные доски, частицы не сбереженного мной хозяйства и вспоминал каким он был, какие слова мне юному олуху говорил, мерно работая рубанком, пока я помогал ему, хотя думал о чем-то другом...

Поняв, что настроение вдруг начало стремительно ухудшаться из-за того, что я занялся самобичеванием, воткнул в ухо наушник, включил аудиокнигу из цикла Драйзера «Финансист» и погрузился в книжные события, один за другим бросая вынутые гвозди в пятилитровку с отрезанной верхушкой.

Под гречку и свежий салат из огурцов и капусты я намеревался употребить видео по азам финансовой грамотности, а на закуску у меня имелось несколько вкусных гайдов по подводной вальдирской жизни, где делался упор на правильное поведение с «местными» и умение налаживать с ними отношения.

Начался легкий дождь, и лежащие на дорожке кошки перебрались под крышу сарая, устроившись на заваленной какой-то рухлядью полке. Глядя на мирно сидящих бок о боках кошек, я понадеялся, что дождь продлится до самого утра,