Мошенник - Александр Валентинович Рудазов

Еще через два года умерла и мать. Скончалась от лихорадки. Так девятилетний мальчишка остался круглым сиротой и пополнил ряды пикальщиков.

Впрочем, к тому времени Реньяро уже обеспечивал себя сам. В отличие от родителей, которые уже не могли переучиться, он попал в новую среду совсем маленьким и довольно быстро приспособился. Реньяро никогда не выделялся силой, оружие ему тоже не давалось, зато он привык не лезть в карман за словом, был удивительно обаятелен, мог втереться в доверие к кому угодно и обладал гибкими ловкими пальцами.

Потому и стал мошенником.

Авторитет среди уличных мальчишек завоевывался долго и трудно. Первые годы Реньяро носил обидную кличку Дворянчик и был на побегушках у ребят постарше. Потом к нему прилипло другое прозвище — Заливала.

Но со временем укрепилось третье — Лис.

— Как-то вот так, — сказал Реньяро, когда они уже шли по Дворцовой площади. — Осуждаете, гуру?

— Устав моего ордена не позволяет мне осуждать или одобрять что-либо, — мягко ответил монах. — Любую информацию я просто принимаю к сведению и заношу в летопись. Тем более, что насколько я понял, воровство и плутни в городе Таймуранг скорее норма, чем грех.

— О да, в Таймуранге крадут все, — улыбнулся Реньяро. — Мужчины и женщины, дети и старики, грязные оборванцы и чистые господа. Просто одни тащат монеты из карманов и сласти с лотков, а другие крадут золото сундуками. В этом городе не найти того, кто совершенно чист перед законом — да и сами законники отнюдь не исключение.

Они остановились перед заведением, вызвавшим у Реньяро смешок. «Бархатный восторг». Опять он. Впрочем, барон э’Карап сейчас либо отсыпается в гостинице, либо уже едет домой, страдая от мысли о проигранных дукатонах.

— А ваш друг еще не пришел? — спросил Реньяро, окинув взглядом почти пустой зал.

— Подойдет через четверть часа, он очень пунктуален, — сказал монах, посмотрев в окно на башенные часы. — Спасибо, сын мой. Ты уже завтракал?

— Нет, как раз думал, где бы перекусить, — уселся Реньяро за тот же столик, что и вчера. — Не возражаете, гуру? Вы интересный собеседник.

— Взаимно, сын мой, взаимно. Мне тоже любопытно поговорить с кем-то вроде тебя. Скажи, неужели тебя совсем не грызет совесть, когда ты делаешь то, что делаешь?

— Бывает иногда, — спокойно ответил Реньяро, подозвав подавальщицу и шепнув, что оплатит и счет монаха. — Но я напоминаю ей, что никого не граблю. Не приставляю нож к горлу, ничего не отнимаю силой. Все, что мне дают — дают добровольно. И если человек честен и при этом не дурак… он мне ничего не даст.

— Что-то я не понимаю, сын мой.

— Мои главные помощники — людские пороки. Я играю на человеческой жадности, зависти, тщеславии, трусости, высокомерии, сластолюбии, а самое главное — глупости.

Реньяро поймал в глазах монаха сомнение и насмешливо изогнул губы. Когда им принесли горький настой морского зерна, которым славится «Бархатный восторг», Реньяро взял крохотные чашечки, положил под одну крохотную конфетку и несколько раз крутанул на столе, убедившись, что монах внимательно смотрит.

— Давайте сыграем в скорлупку, гуру, — предложил Реньяро. — Выберите любую чашку и положите на нее монету. Угадаете — получите вдвое больше.

— Сын мой, у меня нет ни единого зольдо.

— Поставьте свой зонтик. Я поставлю против него… ха, поставлю дукатон. Идет?

— Сын мой, мне это неинтересно.

— Но это же так просто, гуру! Неужели вы не хотите выиграть целый золотой?

— Нет, не хочу. Зачем мне твои деньги, сын мой?

— Неужели вы не разглядели, где конфета?

— Прекрасно разглядел. Но мне кажется, что это просто обман зрения — на самом деле она не там, где мне кажется.

— Вот видите, о чем я говорю, гуру… — усмехнулся Реньяро. — Вы совсем не глупый и совсем не жадный. Очень трудный клиент, я таких обхожу стороной. Средний обыватель сразу бы загорелся возможностью заработать легкие деньги. А вот вас так просто не облапошишь…

— Сын мой, если тебе зачем-то нужен мой зонтик, возьми так. Я не испытываю привязанности к материальным благам.

— Ха!.. А может я и поспешил, назвав вас трудным клиентом, гуру…

Конечно, забирать у монаха зонтик Реньяро не стал. Во-первых, дукатона он не стоит, ему красная цена — три арфы. А во-вторых, грабить нищенствующего монаха в дырявой рясе — все равно что отбирать конфеты у детей. Легко, позорно и бесприбыльно.

Реньяро презирал попрошаек. Он гордился тем, что играет на людских пороках — а значит, подлинный праведник просто не попадется в его сети. Но профессиональные нищие, наоборот, играют на добродетелях — на сострадании, щедрости, желании помочь. В их сети попадаются как раз хорошие и добрые люди.

Реньяро считал это низостью.

— О, а вот и мой друг, — повернул голову монах. — Я здесь, мэтр!

Приятель монаха Ши оказался худым мужчиной лет сорока пяти — лысым, небритым и в очках. Взгляд у него был снулым, как у мертвой рыбы, а веки полуопущены, словно ему откровенно неприятно смотреть на этот мир вокруг. Судя по тому, что его назвали «мэтр» — либо волшебник, либо ученый… скорее второе.

— Мир вам, — сказал он, усаживаясь за стол и без интереса глядя на Реньяро. — Вы наш проводник?

— Нет, сын мой, этот добрый человек просто любезно согласился рассказать мне о городе, — ответил монах. — Хотя я буду рад, если он согласится составить нам компанию.

— А куда вы направляетесь, гуру? — спросил Реньяро, пока новый знакомый делал заказ.

— На юг, сын мой. Мы с мэтром собираемся добраться до болот Кеззури, а потом отправиться в горы Бодассы.

— Хочу поискать Молодящее озеро, — сказал ученый. — Конечно, это просто легенда, но меня она заинтересовала.

— А вы, гуру, тоже ищете Молодящее озеро? — хмыкнул Реньяро.

— Нет, я хочу встретиться со святым Машибухером. Если удастся, конечно.

— Думаете, сумеете подняться на Кор-Таррот? — удивился Реньяро, меряя взглядом старого монаха и сутулого ученого.

— Сумеем, — коротко ответил последний.

Ему принесли завтрак — ржаную лепешку с луком, сыром и копченой килькой, вареное яйцо и горячее вино с травами. Монаху подали горячую густую похлебку, кашу на виноградном сусле и кусок черствого хлеба, размоченный в пряном молоке. Реньяро взял ломтик холодной дичи, мягкий сыр с травами и бокал разбавленного белого вина.

И, конечно, фирменный завтрак Таймуранга — горячий бульон из петуха и угря, сильно перченый, с чесноком, лимоном и сухарями.

— Рекомендую, — сказал Реньяро. — Это называется «Утреннее покаяние». У нас