Прости, умри, воскресни. - Наталья Косарокова

— Что происходит в мире, — неодобрительно качал головой шкипер, — не нравится мне это место. То черная ведьма, то чума, вся магия куда-то пропала. Не город, а гиблое место. Кто мог подумать, что нерушимое царство Филиппа может покачнуться и вот так сгинуть. Была мощь и слава, и ничего не осталось.

— Не таков царь Филипп, чтобы легко сдаться обстоятельствам, — улыбнулся фон Гориц, — те, кто решится напасть на Морское царство зубки обломает. Это только город. Столицу имея богатства Филиппа не сложно отстроить в другом месте. Главнее то, что осталась царевна Этэри. И она теперь станет самым желанным подарком любому королю для своего сына. У короля Людовика тоже интерес на девочку не малый. Царевна должна достаться именно нам. Особенно это актуально теперь, когда принц Эдвард голову потерял.

Шкипер кивнул в ответ на слова графа. Приказы были получены, рекомендации розданы, фон Гориц высажен на берегу с том самом месте, где недавно высадился принц. В кустах была даже найдена лодка. Ее было решено оставить на месте.

Эдвард шел слишком долго, и он уже давно это понял. Башни каменного города иногда мелькали из-за вершин то слева, то спереди, то справа. Он шел через перекрестки и поворачивал чаще направо. Так ему казалось, что он доберется к городу. Но дорога все виляла среди холмов, огибала невысокие горы и не более того. Единственное что изменилось, больше не было видно моря и горы стали значительно выше. Принц понял, что кружит по какому-то кольцу и не понимал, где ошибается.

И вот он стоит снова на перекрестке трех дорог. Красивые древние статуи указатели уже порядком раздражали. Они ему уже казались знакомыми. Но в отличие от Этэри принц не догадался как-то отметить свой путь, чтобы понять, что он ходит по кругу. Поразмыслив немного, принц уверенным шагом направился на этот раз по левому тракту. Эта дорога была заметно уже и как бы старее. Камень, из которого была она выложены был песчаником. Желтоватые и рыжеватые квадратные плитки местами были полностью выщерблены из полотна дороги. Сквозь расщелины прорастала тонкая зеленая травка.

Спустя часа три пути Эдвард понял, что эта старая как сам мир дорога вообще уводит его от города. Убедился принц в этом, когда оглянулся и увидел шпили башен. Город был явно теперь за спиной принца. Недолго думая, Эдвард сошел с дороги и пошел по зеленому холму вверх на пригорок.

На самом верху парень сел на траву передохнуть. Хотелось есть и пить, но Эдвард терпел. Вдруг где-то со стороны раздалось странное кряхтение. Эдвард оглянулся и вскрикнул от удивления. По холму к нему карабкался фон Гориц. Лицо старика было красным, а в глазах мало доброго.

Но делать нечего не оставалось как кинуться старику на помощь. Фон Гориц вскарабкался, плюхнулся с всхлипом на траву и грозно уставился на принца. Пока он не мог сказать ни слова, но вот сейчас отдышится и Эдварду придется выслушать много интересного.

— Учитель, — начал первым Эдвард, — как вам удалось меня найти?

— Это было не трудно, — с расстановками ответил злым голосом граф, — если учесть, что ты как барашек топчешься на одном месте.

Граф напился и еще немного подышал.

— Я кричал тебе, руками махал, как мог привлекал твое внимание. Но ты и шел быстро и дорогу выбирал всегда не ту. Болван.

Закончил фон Гориц и снова умолк. Эдвард плюнул на терпение и достал флягу с водой, напился. Под ругу попались галеты, захваченные с корабля.

— Перекусим?

Показал он галеты графу. Фон Гориц вначале злобно зыркнул, но после махнул рукой и взял галету.

— А ну тебя, влюбленный эгоист.

— И ничего я не эгоист, — спорил и ел Эдвард, — я всех на палубе укрыл, чтобы не замерзли. Я чуть не надорвался пока якорь один поднимал. Я точно знал какое там течение и что оно отнесет корабль именно в море, а не к берегу. Я все предусмотрел.

— А нервы мои ты предусмотрел?

— Я достаточно взрослый, — твердо ответил принц, — чтобы уже принимать собственные решения.

Фон Гориц аккуратно вытер платочком рот и распростер рукой вокруг.

— И куда они тебя привели, а?

Эдвард запил галету водой и прочистил горло.

— Сюда, — честно ответил он, — но я разберусь.

Старик достаточно легко поднялся на свои длинные ноги. Снизу он казался бесконечно высоким человеком. Старый вояка уже успел отдохнуть и даже набраться сил. Его цепкий взгляд осматривал все вокруг не торопясь. Эдвард тоже встал и осматривался.

— Назад идти нет смысла, — наконец заговорил граф, — дорог тут немало, как ты уже заметил. И если мы пойдем вон к тем серым мегалитам, то думаю можем выйти на тракт ведущий в сторону города.

— А если там нет дороги? — спросил Эдвард.

Ему было интересно посмотреть, что там за камни такие исполинские словно великанами разбросанные.

— Тогда просто вернемся.

Сказал граф и сел снова на траву. Он достал карандаш и протянул руку в сторону Эдварда. Принц безропотно достал карту. Он чертил как мог свой маршрут. Фон Гориц развернул карту и стал внимательно ее изучать. После стал делать собственные правки.

— Вот тут, — нарисовал он точку чуть пожирнее, — я тебе кричал, кричал, чуть не охрип. Но у нас же не принято оглядываться. Надо было идти прямо, а ты куда повернул?

— Я шел так чтобы город всегда был впереди.

Ответил Эдвард.

— И в итоге он каким-то образом оказался позади.

Вздохнул фон Гориц и сделал новые пометки карандашом.

— Может магия? — сделал робкую попытку оправдаться Эдвард.

— Ты ее чуешь?

— Нет, — ответил принц честно и даже покачал головой.

— Ну вот и ответ, — сворачивал карту граф, — не магия. Это называется у дурной головы ноги больные. Идем.

И вот так Эдвард и фон Гориц теперь вместе направились к странным серым камням что виднелись вдали.

— Мне эти камни напоминают дома каменных гномов, — с интересом рассматривал громадины Эдвард. — днем гномы прячутся внутри. А как наступает закат в камнях образуются дверцы и окошки, и даже печные трубы.

Фон Гориц смешливо глянул на принца. С фантазией у того всегда было хорошо.

— Тебе бы сказки писать.

— Вот женюсь на Этэри, рожу детей и буду им сказки сочинять, — размечтался и разгорячился принц.

Он даже не заметил, как фон Гориц остановился и стоял, уставившись на него с забавным выражением лица. Эдвард оглянулся и тоже остановился. А граф, наоборот, ожил и двинулся