Bloodborne: Песочный человек - Лемор

Он проносился тенью сквозь каждый уголок Ярнама, подготавливая почву. Сам Хозяин из Песка уже сделал достаточно, чтобы его имя узнавали, но Карл заходил ещё дальше, принося то, что звучало лишь во сне, и в явь.

Пройдёт немного времени и он пойдёт дальше. Благо, Школа Менсиса и Мастер Миколаш в частности научили его тому, кого и как искать. Так ли Школа Менсиса отличалась от культа?

То, что школа была частью Церкви, делала ситуацию лишь немного более щепетильной, не более.

С деньгами у него уже совсем скоро появится больше связей, получится начать организовывать встречи в… более подходящих местах, не боясь привлечь лишнего внимания Церкви.

Всему своё время.

* * *

«Поляна белых цветов. Символичное место, чтобы умереть», — пронеслась мысль в голове Джуры.

Он стоял на коленях, спиной к Герману и Кукле, ожидая собственной смерти. Или, правильнее будет сказать, пробуждения.

Столько раз пройдя через смерть, охотник перестал её бояться. Даже если слова Германа окажутся ложью и он по-настоящему умрёт, то для Джуры это уже не будет играть особого значения: он умер в тот момент, когда попал в лапы обращённого человека.

Возможно, маленькая миссия, что Великий дал ему, была лишь малым искуплением всех тех грехов, что он совершил.

«…в таком случае, помощь другой сущности — грех?» — криво усмехнулся Джура.

По какой-то причине ему казалось, что он поступил скорее правильно, чем нет. С того момента, как он поделился с Германом вестью, что-то в нём изменилось.

И не только в нём, но и в странной Кукле, то и дело разглядывающей ветки иллюзорных деревьев, словно пытавшейся отыскать кого-то. Джура вполне допускал, что хитрая сущность могла воспользоваться им, чтобы попасть в Сон Охотника.

Впрочем, для Джуры это не имело никакого значения.

Ведь, в отличие от Песочного человека, сковавший его Великий в принципе не давал ему выбора. Ничего не предлагал, не выходил на связь и не вёл никаких бесед. Просто через Германа поставил перед фактом.

Даже если сам Песочный человек, как и Присутствие Луны, видел в нём лишь разменную монету, какого-то дешёвого наёмника, он, по крайней мере, смог дать ему то, о чём Присутствие Луны даже подумать не могло:

Всё ту же надежду. Их всех можно было купить ей, всех до единого.

— Ты отлично справился, добрый охотник, — произнёс Герман. — Близок конец ночи. Теперь я окажу тебе милость. Ты умрешь, позабудешь этот сон и проснёшься в лучах утреннего солнца. Ты будешь свободен.

Герман медленно поднялся из инвалидной коляски, встав на протез. Кукла протянула наставнику охотников косу, которую Герман направил на Джуру.

— Я верю, что и ты получишь свободу, Герман, — напоследок произнёс бывший пороховой бочонок.

Рука Первого охотника на миг дрогнула, после чего он резко взмахнул косой.

Голова Джуры упала, покатившись по белым цветам, после чего рассыпалась на частицы света, исчезнув. Его ждало пробуждение с частичным помутнением рассудка.

Он будет помнить, что видел ужасные сны, но детали не сохранятся в его сознании, как не сохранятся и у будущих охотников Сна Охотника.

Впрочем, кое-что Джура запомнит: своё желание навсегда покинуть Ярнам и слабое тлеющее чувство надежды на то, что некая сущность сможет помочь утопающему в безумии городу.

Во Сне Охотника незаметно появилась первая могила.

Герман тяжело вздохнул, плюхнувшись в коляску.

— Мы будем ждать следующего охотника…

Кукла на это лишь кивнула, после чего, наклонив кукольную голову, обернулась на одно из деревьев.

Кажется, она вновь увидела что-то необычное, но, возможно, ей просто показалось. Опять.

— Как любопытно…

Герман едва не подпрыгнул, испуганно вытаращившись на свою спутницу.

— Ты… ты что-то сказала?

Кукла на это лишь хлопнула до пугающего живыми кукольными глазами.

Всё же, Присутствие Луны выполнило желание Германа, пусть и совсем не так, как тот хотел.

* * *

Чем больше Йозефка изучала собственную кровь — тем в больший восторг приходила. Она наблюдала за настоящей фантастикой, тем, что могло полностью изменить ситуацию в Ярнаме!

Теперь она поняла. Частицы песка таинственной сущности были его собственной кровью. Странной, лишь внешне похожей на кровь человека, но всё ещё кровью!

Песок, что был кровью и кровь, что была песком! Песочная кровь, принимающая форму другой, обычной крови, практически в совершенстве мимикрирующая под неё и, более того, способная на подавление чужой воли, а значит и воли внутреннего чудовища!

Разве это не удивительно⁈

И всё же, в последние дни кое-что стало смущать Йозефку.

— Поведение крови меняется… — задумчиво пробормотала девушка.

За кровью Песочного человека было тяжело наблюдать. Слишком уж… зыбкой она была. Да и было её совсем немного: в конце концов, в первую очередь она исследовала собственную кровь, в которую через эль проник кровавый песок хозяина. Возможно, если бы она смогла попросить у него напрямую и он дал ей образец своей Древней крови…

Йозефка прикусила губу.

Она боялась, но знала, что в скором времени должна будет навестить Песочного человека.

Может быть… только может быть, что ему будет интересно услышать о наблюдениях, что она сделала. Ведь он же не просто так позволил ей заняться исследованиями?

Песочный человек ведь и так знал, что его кровь становится… как бы это назвать? Активнее? Агрессивнее?

До этого довольно пассивно контактируя с волей чудовища, теперь вс…

— Бу.

Йозефка вскрикнула, испуганно обернувшись, увидев широко улыбающуюся сестру. Страх сменился возмущением.

— О Боги, зачем так пугать, сестра… Я совсем тебя не услышала…

Старшая Йозефка на это лишь слабо засмеялась.

— Прости-прости. Ты была просто так сосредоточена, что я не смогла удержаться.

Йозефка покачала головой.

— Всё хорошо. Ты…

— Я всего лишь пришла поговорить, — с улыбкой произнесла старшая, переведя взгляд на микроскоп. — Ты исследуешь эль той твари, не так ли?

— Я…

— Даже не думай оправдываться, — перебила старшая Йозефка. — Мне показалось, что он симпатизирует тебе, сестра. Мне стало интересно, почему. И…

Улыбка девушки немного… застыла, вновь пробудив в душе младшей беспокойство.

— Я могу присоединиться к твоим исследованиям?

* * *

Иллюзия Лили вместе с её настоящим телом, сокрытым за ней, начали расти. Сперва я даже немного не поверил глазам, но, присмотревшись и убедившись в правильности своего наблюдения, испытал нечто среднее между умилением и гордостью.

Вкус моей сущности она распробовала как бы не лучше всех остальных!

Даже речь Лили постепенно становилась чётче и, пусть я понимал, что это было лишь совершенствование имитации, и в первую очередь Лили всё равно продолжала общаться своим сознанием, менее радостным это меня не делало.

Таламус тоже чувствовал себя замечательно, пусть и неожиданно