Лучшая бабушка. Империя Железной леди - Арина Теплова

После перипетий последней недели я была немного взвинчена. Хотя понимала, что дело с убийцей Аркадием и проблемы с бунтующими рабочими решились, всё равно морально за эти дни я вымоталась полностью. Поэтому даже обрадовалась, когда на следующий день Владимир пригласил меня в ресторан, а перед этим на просмотр фильма в синему, так называли тогда кинотеатры.

В тот день мы с Людочкой наконец выбрались в дамский салон, сделали себе лечебные и косметические процедуры, потом поехали в парикмахерскую, а затем я передала внучку Петру, чтобы он отвёз её домой.

Я же с Владимиром пошла на свидание.

Всего месяц назад в Петербурге открылся первый кинотеатр «Биограф» на Невском проспекте. Именно туда мы и направились с Баскаковым вечером. Смотрели смешные чёрно-белые фильмы: «Выход рабочих с фабрики» и «Разрушение стены». Конечно, я старалась делать вид, что это зрелище меня занимает и необычно для меня, но всё казалось таким наивным и милым. Сбоку пианист играл на фортепиано быстрые мелодии, чтобы было интересно смотреть, ведь звука в фильме не было.

После киносеанса мы с Владимиром направились в ресторан. Шли как влюблённая парочка. Шутили, делились впечатлениями о фильмах, обсуждали планы на будущее.

В ресторане нас уже ждал заказанный столик. Мы выпили по бокалу вина под запечённую дичь с апельсинами. Продолжали милую беседу.

Владимир как-то плавно перевёл разговор на тему моего мужа.

— Нина, я уже подготовил новое прошение по поводу Аркадия Сергеевича от твоего имени, — заявил Баскаков. — Завтра отнесу его нужному человеку, и думаю, через неделю-две вас точно разведут. Арест твоего мужа — прекрасное основание для расторжения брака. Думаю, проволочек не будет.

— Прекрасно, Володя! Просто прекрасно.

Он внимательно посмотрел на меня и продолжил:

— Тогда в конце месяца мы можем объявить всем о нашей предстоящей свадьбе?

— Почему бы нет. Я не против, — согласилась я, улыбаясь.

— Замечательно. Да… ещё одно хотел обсудить с тобой, душа моя, — Баскаков чуть улыбнулся в ответ и продолжил: — Позавчера я подыскал нам одну роскошную квартиру на Английской набережной. Окна на реку, пять комнат, новая мебель. Думаю, мы сможем переехать туда сразу же после венчания.

— Переехать?

— Да.

— Но почему я должна переезжать в какие-то съёмные квартиры, когда у меня есть прекрасный особняк? — недоумевая поинтересовалась я.

— Ниночка, потому что положено, что жена едет к мужу, — словно непонятливому ребенку спокойно объяснил мне Владимир. — Пока в свой дом я не могу тебя привести. Ты же знаешь, там ремонт.

— Ремонтируй на здоровье. Поэтому ты вполне можешь переехать жить ко мне в особняк. У нас места много, — предложила я.

— Как сделали твой Литвинов и малыш-Аркадий? — возмутился Владимир. — Нет, Нина. Уж уволь. Я перестану себя уважать, если буду жить в доме жены. Я буду главой нашей семьи, потому где нам жить решать тоже мне. Обещаю, как только ремонт закончится, Нина, мы переедем в мой дом. Конечно он не так шикарен, как твой, но все же.

Естественно, после этих авторитарных заявлений я начала чувствовать, что Баскаков на меня давит. И потребовала отвезти меня домой.

В тот вечер мы расстались с Владимиром в напряжённом молчании. Я не хотела жить в съёмных комнатах, он переезжать в мой особняк. Я понимала, что в этом времени было принято, чтобы женщина отправлялась жить на территорию мужа, но ничего с собой не могла поделать.

Поэтому мы взяли паузу в этом вопросе, чтобы не поссориться.

Спала я в ту ночь плохо. Ворочалась, думала о Владимире и о разговоре в ресторане. Не хотела уступать ему, как, впрочем, и он мне. Плохо, когда у супругов у обоих сильные, независимые характеры. Трудно договариваться и не ссориться.

Утром я встала разбитая и без настроения. Решила сегодня до обеда побыть дома, полениться, а после обеда уже поехать на фабрику, узнать, как там дела.

Однако после завтрака в мой дом пожаловали два молодых человека. Добротно одетые, вежливые и интеллигентные. Это были инженеры, которых прислал, как и обещал, управляющий фабрикой. Они пришли обсудить со мной чертежи моего нового автомобиля.

Это тут же подняло мне настроение.

Я напоила молодых людей кофе, а потом мы отправилась с ними на задний двор. Осмотрели мой «Панард». Я сразу им объяснила, что мне в нём нравится и что нет. Говорила, что я хочу видеть в своём автомобиле, а что совершенно неприемлемо.

Позже мы отправились ко мне в кабинет и почти до вечера обсуждали, рисовали и спорили о новой модели автомобиля. На удивление, молодые люди оказались довольно толковыми и понимали меня с полуслова, а один из них ещё и прекрасно рисовал. Предварительные схемы, чертежи и внешний вид я утвердила только к восьми вечера и отпустила инженеров доводить до ума наши зарисовки.

Они обещали на днях принести уже готовый проект в разрезе внутренних механизмов и внешнего вида машины.

Глава 75.

Санкт – Петербург, дом Литвиновых,

Август, 1896 год

*

Торжество было камерным и изысканным.

Белые арки, украшенные цветами, стулья, обтянутые шелком, и даже живые голуби были украшением свадебного фуршета в нашем саду. Чувствовался модный стиль и изысканный вкус Клавдии, которая устраивала все это.

Сегодня была моя свадьба. Я стала женой Владимира.

Час назад мы вернулись из церкви, где происходило венчание, теперь предстоял небольшой фуршет, затем катание на Адмиралтейскую набережную Невы. Там должно было состояться фотографирование. А вечером намечалось застолье в загородном фешенебельном ресторане Петербурга «Вилла Родэ».

Прошло два месяца с того дня, как арестовали Аркадия.

Его признали виновным во всех покушениях на меня. Ибо все последние случаи попытки убийства, когда я уже была в теле Нины, и которые подробно описала в своем заявлении в полиции, вполне мог совершить мой молодой муж. В день похорон он был дома, когда меня душили. А позже мог вполне подсыпать яд в кувшин, и он как раз заходил ко мне в ванную комнату в то время. Случаи с упавшим горшком и отравленными цветами вообще имели свидетелей и доказательства его вины. А в последнем покушении на «Панарде» он признался сам.

Суд приговорил Аркадия к десяти годам поселения в Сибири, в маленькой таёжной деревушке, без права выезда и написания писем на этот срок.

Принимая во внимание арест и высылку моего мужа, комиссия Синода развела нас