Лучшая бабушка. Империя Железной леди - Арина Теплова

Только после этого наконец Аркадий понял, к чему клонит полицейский, и возмущенно выпалил:

— А…понял… хотите обвинить меня в покушении на Ниночку? Не выйдет, господин пристав! Я не виновен. И никакой цветок не кидал!

— Вас кто-то видел в это время и может подтвердить это?

— Даже не знаю... — замялся Аркадий, потирая лоб. — Тогда я выпил много коньяка. Плохо помню тот вечер.

— Значит, свидетелей, что вас не было на месте преступления, у вас нет. Так, Аркадий Сергеевич?

— Я же сказал: не подходил я к этому треклятому подоконнику! — вспылил мой муж.

— Тогда объясните, отчего под ним валялась ваша запонка? — Кнуров быстро выложил платок на стол перед собой и раскрыл его. Там лежала драгоценность. — Она же ваша? Отпираться бесполезно. Клавдия Михайловна дала письменное заявление, что она лично подарила эти запонки вам.

— Вы что?! — вскричал Аркадий и вскочил на ноги. — Из-за запонки хотите сделать из меня убийцу? Я люблю Ниночку! И никогда бы…

— Как же вы тогда объясните, что запонка оказалась под подоконником? Сознайтесь, молодой человек, вы кинули горшок, зацепились рукавом за подоконник, и запонка слетела. Так дело было? — давил Кнуров.

— Нет, не так! Я не знаю, где я потерял ее! Вы понимаете — не знаю!

Он в яростной злости сжал кулаки, и окатил всех присутствующих гневным взглядом. Похоже было что он готов начать драку.

— Сядьте! — прикрикнул на молодого человека пристав.

Аркадий плюхнулся снова на стул, а за его спиной встали два жандарма, чтобы в случае надобности усмирять нервного обвиняемого.

Кнуров недобро хмыкнул и убрал запонку обратно в ящик стола. Продолжил свой допрос:

— Теперь расскажите, зачем вы в день именин подходили к автомобилю Нины Георгиевны? Чтобы испортить в нем шланги? И устроить аварию?

— Нет! Не подходил.

— Опять врете, Аркадий Сергеевич. Дворник видел вас у машины. Приведите!

В комнату зашел дворник и в двух словах повторил все то, что уже говорил нам раньше.

— Он лжет! Нагло лжет! — закричал Аркадий в исступлении. — Я никогда не делал зла своей любимой жене!

— Может, хватит этого лицемерия, Аркадий?! — возмутилась я, не в силах слушать его пафосные речи. — Еще и любовь к своим гадостям прилетаешь.

— Нина Георгиевна, попрошу вас не вмешиваться, — велел недовольно Кнуров. — Когда надо будет, я дам вам слово.

— Извините, — тихо ответила я.

Пристав встал из-за стола и остановился напротив Аркадия.

— Сударь, сознайтесь сами. Чистосердечное признание смягчит ваш приговор.

— Я ни в чем не виновен! — продолжал упорно муж.

— Хорошо. Тогда скажу так: если слов дворника недостаточно, то вот акт дактилоскопии. В нем указано, что на шлангах автомобиля отпечатки только двух человек: ваши, Аркадий Сергеевич и господина Ростопчина. Но Петр Алексеевич как я понимаю ремонтировал машину, это объяснимо. Но вот ваши...

— Что это ещё за отпечатки? Не понимаю.

— Отпечатки ваших пальцев. Новый метод опознания преступников! — пояснил с гордостью Кнуров.

Я поморщилась, ибо знала, что об этом методе и как его проводить на днях рассказал приставу Петр, чтобы уже были неоспоримые доказательства вины Аркадия.

— Вы из ревности сделали это. Или же боялись, что ваша жена подпишет новое завещание, где вас нет, и задумали это злодейство. Надрезали шланги, чтобы машина загорелась или взорвалась. Верно?

— Нет! — кричал в исступлении Аркадий, словно безумный мотая головой.

Он до крови кусал губы и сильно переживал, явно понимал, что попался.

— Аркадий Сергеевич, вы зря не хотите сознаться сами, — вмешался Петр. — У нас ещё есть одно доказательство вашей вины.

— Что ещё?

— Цветочница из лавки, где вы приобретали корзину с красными розами, вспомнила вас, — продолжал Ростопчин. — Сказала, что покупал её стройный, красивый молодой человек лет двадцати пяти. Высокий блондин, стройного телосложения. В модном дорогом костюме. Это описание точно подходит к вам, не так ли?

— Какая ещё цветочница? Что за розы? Причем тут это все?

— Та самая торговка из цветочной лавки, что продала вам корзину. Которую потом вы отравили ядом и послали в гостиницу Нине Георгиевне, якобы от господина Баскакова. Опять же чтобы поквитаться с женой.

— Что за бред! Я не посылал корзину.

— Цветочница говорит правду, — уже добавил важно Кнуров. — Можем и её пригласить сюда, как свидетеля. Но она по фотокарточке вас опознала, Аркадий.

— Не могла она опознать, я не приходил в её лавку и цветов никаких не покупал, — настаивал нервно Аркадий, уже вытирая платком пот со лба.

— Хотите сказать, что цветочница, дворник и улики — всё ложь? — прищурился пристав.

— Да!

— Зря упираетесь, Аркадий Сергеевич. Ну сознайтесь сами. Вы же много раз покушались на жизнь вашей жены. Однако ваше искренне признание много будет значить, когда вам будут выносить приговор в суде. Несколько попыток убийства говорит о вашем намеренном, продуманном плане злодейства, и каторга вам светит пожизненная. А если бы сами признались, то может срок и сократили бы вам.

Глава 74.

— Вы что меня запугиваете, пристав? — уже в каком-то истерическом припадке процедил Аркадий. — Я ничего не планировал! Да, я надрезал шланги! Хорошо, сознаюсь! Это сделал я! Но только один раз! Нина так была холодна ко мне, а я был так зол! Выпил много. Не знаю, что на меня нашло… Решил испортить её машину! Но это всё! Больше я ничего не делал.

— Так-так, Аркадий Сергеевич, занятно, — довольно пробасил Кнуров, потирая руки. — Вот вы и сознались. Уже хорошо. Где одно признание, там и остальные.

— В остальных я не виновен!

— Мы так и поняли, — кровожадно произнес пристав. — Еще минуту назад вы и в этом не хотели сознаваться. А сейчас при всех сказали, что испортили машину. Ну-ка, парни, повяжите ему руки, чтобы более ничего не учинил. И в камеру отведите пока.

Жандармы начали исполнять приказ, а Аркадий испуганно заголосил:

— Зачем же в камеру, господин Кнуров? Я же только автомобиль испортил. Это признаю. Но это всё!

— Посидите в камере, в тишине и спокойствии, подумаете, — жестко заявил пристав. — Вспомните обо всём, а там, глядишь, и