Лучшая бабушка. Империя Железной леди - Арина Теплова

принадлежит именно Аркадию, было непонятно. Он вполне мог выкинуть вторую и сказать, что таких у него не было. А Ксения и Лариса были не уверены в своих словах.

Когда мы уже в расстроенных чувствах с Петром решили выйти из спальни, на пороге появилась Клавдия.

— Матушка, что-то случилось? Отчего вы здесь?

— Ищем вторую запонку, — ответила я, вздыхая. — Но, видимо, уже не найдём.

— Запонку? Какую?

— Вот эту, — я показала вещицу дочери. — Мы не уверены, что она принадлежит Аркадию.

Клавдия округлила глаза и спросила:

— Он потерял её?

— Да. И нашли мы её на том месте, откуда на меня сбросили горшок. Похоже, твой отец ни в чём не виноват. А Аркадий как раз не было тогда в гостиной и мог вполне покушаться на мою жизнь.

— Ох ты! — всплеснула руками старшая дочка. — Я даже и помыслить не могла, что он на это способен. Но это точно запонка Аркадия, матушка.

— Ты уверена?

— Да. Эти запонки дарила ему я. Месяц назад на его именины. Я узнала её сразу же, они приметные, с перламутром. Я покупала их в «Елисеевском» на Невском.

Мы поражённо уставились с Петером на Клавдию и тут же оба облегчённо вздохнули.

— Значит, всё сходится. Вряд ли за этот месяц Аркадий поднимался на третий этаж за чем-то другим. Пришёл туда, чтобы совершить злодейство.

— Ну что же, Клавдия Михайловна, значит, вы будете вторым свидетелем после дворника, — с воодушевлением заявил Пётр. — Значит, в ближайшие дни, Нина Георгиевна, мы с вами едем в полицию, чтобы всё уладить насчёт Литвинова и заявить на Аркадия Сергеевича. Возможно, нам удастся получить с этой запонки и отпечатки пальцев, если они, конечно, ещё не пропали, всё же она пролежала под подоконником более двух недель.

— Матушка, и что же, Аркашу посадят в тюрьму? — спросила Клавдия.

— Наверняка, — ответила я.

— Как мне жаль, — тихо ответила дочка. — Но он, наверное, заслужил это за своё гадкое поведение.

— Именно так, Клавдия. Именно так.

Следующий день я провела в духовном суде. Слушание по моему делу о разводе открылось в полдень. Выступили Баскаков, потом Пётр как свидетель измены моего мужа. Правда, имя дамы, с которой застали моего мужа при акте прелюбодеяния, не раскрывалось в целях сохранения её доброго имени и репутации. Однако Аркадий, который явился на суд подшофе, всё отрицал, говорил про несправедливые обвинения и прямо перед судьёй и двумя священниками, представляющими Синод, клялся мне в вечной любви. Всё его поведение походило на глупый фарс и плохо сыгранный спектакль. Муж ни в какую не хотел по хорошему давать мне развод.

Меня тоже спрашивали, и я ответила на ряд вопросов. Судья, посоветовавшись со священниками, назначил следующее слушание уже через месяц, дав нам с Аркадием время для возможного примирения. Мой блудливый муженёк был доволен, я же была зла. Я так рассчитывала на то, что он одумается, и чтобы искупить свою измену, даст мне развод по-хорошему, но он только ехидно скалился.

А уже после суда, когда я на минуту осталась одна в коридоре, Аркадий подошёл мне и тихо процедил на ухо:

— Рыбонька, я всё знаю. Про тебя и Баскакова. И если ты и дальше будешь настаивать на разводе, я тоже заявлю о твоей измене.

Я окатила уничижительным взором полупьяного муженька. Он опять угрожал!

Но я не боялась и даже на миг не пожалела о том, что была близка с Владимиром.

— Заявляй! Тогда судья точно разведёт нас.

— Да? Но как же твоя репутация? Все будут шептаться за твоей спиной и злословить.

— Испугал! Как будто все эти два года не болтали, что я вышла замуж за молодого альфонса, который женился на мне только из-за денег.

— Ты стала очень злой, Ниночка.

— Может, просто прозрела? И вижу, что ты из себя представляешь, нахальный мальчишка.

Он прищурился и прошипел:

— Выпиши мне чек на двести тысяч, и я дам тебе развод. Я уже озвучил свои требования.

— Требования? Ты ничего не попутал, мерзавец? — вспылила я. — А впрочем, скоро встретимся в полиции. Посмотрим, как ты там запоёшь.

В этот момент ко мне вернулся Баскаков и, хмуро оглядев Аркадия, поинтересовался:

— Нина, всё в порядке?

— Что ты сказала? — процедил понимающе муж.

— Что слышал! — огрызнулась я и, подхватив Владимира под руку, направилась с ним на улицу.

Глава 70.

На следующий день я отправилась на фабрику Фрезе. Поехали на «Панарде», который был отремонтирован и вымыт Гаврилой, сиял чистотой.

Петр, сопровождал меня, как мой телохранитель, в услугах которого, в связи с открывшимися новыми обстоятельствами, я снова стала нуждаться. А перед отъездом Ростопчин проверил машину, чтобы она была в порядке.

Теперь на ночь машину ставили во внутренний двор дома, и его, и территорию моей усадьбы отныне охраняли специально нанятые люди. Новых четырех охранников из числа военных я приняла на службу вчера вечером, после стычки с Аркадием в суде. Я больше не хотела, чтобы мой муж даже тайком мог пробраться ко мне в особняк и снова нагадить. Ростопчин быстро подсуетился, выполняя мое поручение, и уже вечером у меня появились новые охранники, которые сменяли друг друга посуточно.

На фабрику мы с Петром приехали около десяти. В отличие от завода Яковлева, здесь нас ожидали. Даже выделили трех человек в делегацию: старшего мастера, управляющего и главного приказчика.

Они провели меня по большому зданию с производственными помещениями, где кипела работа. В одном цехе — деревообрабатывающем — строгали и пилили брус, делая деревянные каркасы и перекрытия для карет и колясок; в другом, лакокрасочном, — придавали древесине благородный вид, покрывая ее цветной эмалью или водостойкими красками. В третьем цехе собирали мягкие сиденья для карет, обитые кожей или бархатом. В четвертом цехе делали откидные козырьки и навесы на кареты, в пятом производили колеса — деревянные с резиновыми шинами сверху, а в последнем цехе все это собирали воедино. В итоге получался полноценный экипаж.

Вся организация была на должном уровне, и мне даже было жалко менять что-либо здесь. Однако я всё же задала животрепещущий вопрос главному приказчику:

— Сколько сотен экипажей вы собираете в месяц?

— Сотен, сударыня? — удивился он. — Вы, наверное, оговорились. В