Лучшая бабушка. Империя Железной леди - Арина Теплова

class="p1">На следующее утро у меня в спальне появился Петр, довольно рано, когда я еще завтракала в компании Людочки. По утрам я редко ела с семьей в столовой, мне больше нравился утреннее уединение в своей спальне.

Едва молодой человек вошел, я сразу отметила, что он очень плохо выглядит. Как-то осунулся и темные круги под глазами.

— Ты плохо спал, Петр? — поинтересовалась я, зная, что вчера после ужина Владимир на повышенных тонах говорил с племянником в моем кабинете.

И я прекрасно знала, что он запретил Петру приближаться к Ане. Не знаю, сказал ли он, что она наша дочь, но когда Баскаков уезжал вчера, он, целуя мне руку, тихо сказал: «Не беспокойся, Нина. С Петром я все уладил, Аню он больше не побеспокоит».

— Да, Нина Георгиевна. Не сомкнул глаз, — как-то тяжко вздохнув, ответил Ростопчин.

— Переживал из-за Анечки?

— Эээ, — он замялся, видимо я оказалась права. — Но это сейчас не важно. Я пришел по другому поводу. Хотел вчера вам все доложить, но был не в состоянии.

— Хорошо, пройди. Выпей с нами чаю.

Он кивнул, усевшись с нами за небольшой стол. Рита тут же подсуетилась, достав из серванта еще одну чашку.

— Так о чем ты хотел поговорить со мной? — спросила я, наливая Петру чай из пузатого фарфорового чайника.

— Хотел наедине, — ответил молодой человек.

Я тут же велела Рите выйти, а внучку, которая уже доела свои блины, отправила одеваться. Она была в ночной рубашке и халатике. Я разрешала Людмиле по утрам приходить ко мне так, неодетой и непричесанной, пока ее гувернантка госпожа Минер, завтракала со слугами на кухне.

— Вчера у пристава на допросе Александра Швецова подтвердила слова Михаила Андреевича, — сказал Петр едва мы остались одни.

— Та самая Шурочка?

— Именно так, Нина Георгиевна. Она заявила, что ваш бывший муж действительно был с ней в спальне в тот момент, когда послышались выстрелы с улицы.

Я со звоном отставила чашку, помрачнев. Известие, прямо скажем, было неприятное.

— А что еще она рассказала?

— Что, Михаил Андреевич немедля бросился вон из спальни, посмотреть, что случилось. Видимо, в тот момент он и выглянул в окно, где я его и увидел. Вот так всё непонятно получается.

Он вздохнул и начал теребить серебряную ложку пальцами.

— А не могла эта Шурочка солгать? Ты же говорил, что её можно было подкупить.

— Вряд ли. Она, наоборот, была обижена на Михаила Андреевича, что он не дал ей денег, которые пообещал за её ласки. А просто сбежал куда-то. Она не знала, что его арестовали. Потому и ушла из вашего дома так быстро в тот вечер. Обиделась.

— И где же она была всё это время? Почему полиция не могла её найти?

— Полиция и не искала. Я её нашёл. Её мать на следующий день заболела, Александра уезжала к ней в деревню. И, похоже, она говорит правду. Вчера полиция обыскала её комнатушку в доходном доме и не нашла никаких денег и ценностей. Вряд ли бы она не воспользовалась деньгами, если бы Литвинов заплатил ей.

— Ты уверен?

— Да. Вы бы видели эту дамочку, Нина Георгиевна. Эта Шурочка проста как валенок. Бесхитростна и примитивна. Точно врать не станет, вчера в полиции дрожала как осиновый лист.

— Ясно. И что ты обо всём этом думаешь?

— Не знаю, что и думать. Но, возможно, мы ошиблись. И Михаил Андреевич действительно невиновен. К тому же эти надрезанные шланги в автомобиле — точно кто-то устроил. И не ваш бывший муж, он сейчас в тюрьме.

— Ты думаешь, убийца кто-то другой, не Литвинов?

— Да, теперь я склоняюсь к этой мысли. И скорее всего это мужчина. Так как женщины не разбираются в автомобилях, да и немногие мужчины понимают в внутреннем устройстве машин. Это большая редкость.

Мы замолчали. Я снова отпила от чашки, не зная, как поступить дальше. Но то, что настоящий убийца, оказывается, был на свободе, меня не просто озадачило, а даже напрягло.

Глава 68.

— Думаю, надо снова осмотреть место падения цветочного горшка, — предложил Петр. — В тот день я не стал после полиции это делать, потому что уже арестовали Литвинова.

— Но что ты хочешь найти? Там уже наверняка убирались не один раз за эти две недели.

— Вряд ли. Сейчас я специально узнал у Ларисы Самсоновны: на третьем этаже прибирают только раз в месяц. Там же никто не живет, спальни для гостей. Сразу делают генеральную уборку во всех пяти комнатах и коридоре. И следующая уборка послезавтра. И я запретил пока ее делать.

Прекрасно понимая, что Петр придумал все как нельзя верно, я тут же отставила свою чашку, встала.

— Я буду готова через четверть часа. Я пойду с тобой и тоже все осмотрю там!

Вскоре мы с Ростопчиным поднялись на третий этаж особняка, а с нами еще и госпожа Минер, гувернантка моих внуков, как свидетель. Ее я попросила только смотреть за всем. Петр сказал, что если мы что-то найдем, то показания гувернантки вполне могут сгодиться для достоверности, чтобы в полиции нам поверили.

Сначала мы обыскали коридор у окна, далее подоконник, ближайшие стены и окна. Петр все рассматривал через большую лупу. Искал следы крови, волокна или еще что-то подозрительное. Но ничего не нашли, кроме пыли. Затем Петр опустился на колени и начал осматривать ковровые дорожки. Я тоже наклонялась и рассматривала пол. Госпожа Минер с выпученными непонимающими глазами стояла сбоку и молча наблюдала за нами.

В какой-то момент мне показалось, что сбоку, у самого плинтуса, что-то блеснуло. Я наклонилась сильнее и под соседним окном, от того, с которого был выкинут горшок, я нашла некую вещицу. Подняла её. Мы, естественно, с Ростопчиным были в белых перчатках, помня об отпечатках пальцев.

— Пётр, смотри. Это ведь мужская запонка?

Молодой человек тут же подошёл ко мне, с интересом рассматривая золотую миниатюрную вещь.

— Действительно. Но как она оказалась здесь? Неужели это то, что мы искали?

— Наверняка, Пётр! Убийца в порыве бесчинства вполне мог потерять её!

— Пока это только предположение, Нина Георгиевна. Надо понять, кому она принадлежит. Немедленно надо опросить всех слуг. Может, кто-то знает что. Будет ужасно, если эта вещь кого-то из гостей. Тогда нам точно не