На деревянном блюде - Алина Игоревна Потехина

– Зачем?

– То, что нравится, может надоесть.

Волк подался вперёд, ткнулся лбом в мой лоб и заглянул в глаза.

– То, что по-настоящему нравится, – никогда не надоест, – выдохнул он.

Воздух из наших лёгких смешивался, клубился, пока наконец дыхание не стало единым. Мягкое касание губ, острые зубы не причинили вреда нежной коже. По телу пробежал озноб. Неторопливая ласка не давала насыщения, а разжигала всё большее пламя. Я почувствовала, как мои пальцы сжимаются на плечах Волка.

Он улыбался одними глазами, смотрел ласково, и весёлые искорки в его глазах становились всё ярче. Я мельком удивилась тому, что увидела взгляд, – беззвёздная тьма полностью поглощала силуэты, а дождь будто специально пошёл сильнее.

– Что мы делаем? – едва выдохнула я. – Зачем так… Сразу?

– Кто знает, ведь завтра нас может не стать. – Волк распускал мои косы, расчёсывал пальцами чёрные волны.

– А если?

– Глупая, ты же человек.

– Ты сейчас тоже человек.

– Я всегда Волк.

– Бабушка Гыронав родила от Кита.

– Тогда энергии были другими – созидательными. Сейчас они идут от разрушения, разве ты не чувствуешь?

– Чувствую, – вздохнула я и откинула ненужные сейчас мысли.

Ветер всё сильнее приподнимал полог, силился выдрать его. Дождь стекал по краям, но под полог затечь не мог. Руки скользили по изгибам тел, впивались, давили.

– Мне нельзя, я шаманка.

– Глупости.

– Мне надо встретиться с сильным шаманом. Надо узнать, как остановить разрушение. Как оставить сказки в нашем мире.

– Это не помешает. Ты сильная.

– Если не получится, ты тоже исчезнешь.

– Вместе с тобой, глупая.

– Я боюсь, – честно призналась я.

Откуда-то из груди Волка вырвался приглушённый рык, но не напугал, а почему-то успокоил. Я улыбнулась, прильнула к его губам в горьком, почти болезненном поцелуе.

– Я не знаю, когда он проснётся.

– Никто не знает, – прошептала я. – Но у нас ещё будет время.

– Глупая человеческая женщина, – волк улыбнулся.

– Может, и глупая.

Он засмеялся, а я окончательно успокоилась. Волк улёгся поудобней, притянул меня к себе, а когда я положила голову на его плечо, обнял.

– От тебя пахнет шерстью, – едва слышно шепнула я.

– Конечно, я же Волк.

Постепенно его дыхание выровнялось. Нет, того, что могло произойти здесь и сейчас между двумя людьми, влекомыми друг к другу, так и не произошло. Огорчало это или радовало? Я не могла решить, оставила мысли, убаюкала нервы. Залезла в спальник и устроилась возле тёплого мужского тела.

Я прижималась к его мягкому боку, вдыхала запах и слушала, слушала, слушала. Слышала, как ветер выдувал тепло из пологов, пытался проникнуть в тёплые спальники. Как дождь смирился со своим поражением и стих. Как вода, так и не достигнув наивысшей точки, отступила восвояси. Я слышала, как короткая летняя ночь подняла крылья, пропустила пока ещё неясный свет пасмурного утра и как водяные духи возвращались в свои колыбели, чтобы обдумать то, что увидели и забыться в неясном сне до прилива.

Слышала, как проснулся Лийнич, обошёл вокруг лагеря. Порадовалась тому, что мой полог получилось натянуть чуть в стороне – иначе пришлось бы объяснять великому колдуну кто спит рядом со мной, поверх спальника.

Глава 25

Утром Волк незаметно выскользнул из лагеря. Я поднялась намного раньше, чем ожидала, и, влекомая любопытством, подошла к краю широкой площадки, на которой мы разбили лагерь. Упрямый стланик резко уходил вниз – его не удалось вырвать даже водяным духам. На хвое повисла морская капуста, плавник и мусор, который вынесло море. Внизу ещё стекал пенящийся поток – возвращался в залив.

Умытое ночным дождём небо сверкало зеленоватой голубизной, и солнце сияло на нём, согревая, высушивая. Я обернулась на спящий лагерь – там только Вувыльту копошилась в своём мешке. Когда она закопалась в него почти полностью, я начала медленно спускаться. По пути собирала плавник и приглядывалась – не вынесло ли море чего-то интересного. Дрова относила к костру. Работала медленно – торопиться не было смысла. Всё равно нам придётся отсиживаться здесь, пока вода не уйдёт окончательно или хотя бы не будет возможным пройти, а не проплыть.

В утреннем свете всё казалось мягче, теплее. Редкие клочки травы выглядывали из-под стланика и того, что принесло сюда море. Сколько же раз за тысячелетия жизни море поднималось вот так и уходило после, оставив своё нутро на склонах. Я наклонилась и подняла ракушку неправильной формы. Она была закручена не вправо, как большинство, а влево. «Чёртово ухо» – вспомнила, как называли такие ракушки моряки.

– Красивая, – тихо сказала подошедшая сзади Вувыльту.

– Держи, – я протянула ей ракушку.

– Давным-давно я видела, как люди прикладывали ракушки к уху. Они говорили, что там живёт море, – мышь приложила ракушку к своему уху и закрыла глаза.

– На самом деле, это кровь бежит по твоему телу. Приложив ракушку, ты слышишь её эхо.

– Кровь и есть море, – невозмутимо ответила Вувыльту.

– Как это?

– Кровь – вода. Море тоже вода.

– Мне кажется, что это косвенная связь.

– Тебе пора выкинуть из головы всю ерунду, что придумали люди за последние сотни лет. Ты же видишь – эти сложные слова только маскируют пустоту.

– Ты считаешь, что люди все тысячелетия, что вы спали, только и делали, что придумывали ерунду?

– Не совсем. – Вувыльту провела рукой по воздуху, словно проверяла его плотность. – Люди ушли жить в города, потому что решили, будто там легче.

– Но в городе жить и правда легче.

– Комфортнее, – согласилась мышь. – Но не легче. Вы ушли далеко от духов. Это неправильно.

Я задумалась над словами. Про себя решила, что спрошу у Волка, права ли мышь, но уже чувствовала – в словах старой сказки есть правда. Тогда я развернула руки ладонями вверх – подставила солнцу. Когда ладони нагрелись, я поднесла их к лицу и закрыла глаза. Сразу же почувствовала, что сделала всё правильно.

Под ногами лежали камни, за спиной море, а впереди скалистые уступы сопок. Мягкие губы Волка в человеческом обличье. Зубы, что казались такими страшными, но не принесли боли. Жёсткие руки. Судорожный вздох и смешок, так явственно прозвучавший в голове.

Я резко открыла глаза и повернулась к зарослям стланика. Резь в глазах стихла, и я увидела жёлтые глаза. Волк сидел совсем рядом – протяни руку и дотронься до влажного носа, но Вувыльту его не замечала. Она водила пальцами по изгибам ракушки и напевала себе под нос.

– Знаешь, сегодня такой чудесный день, – сказала я, глядя Волку в глаза.