На деревянном блюде - Алина Игоревна Потехина

– Ночью попробую, – упрямо возразила я.

Волк погладил мою ладонь пальцем. Я не отняла руки, только в который раз удивилась тому, как быстро и странно изменились наши отношения. И всё-таки на задворках сознания мелькала мысль – а если он просто усыпляет бдительность, чтобы забрать блюдо? Но ведь мог же сделать это давно – тут же возражала самой себе. А если ему нужно не только блюдо, но и что-то от меня? Или просто я – улыбнулась я своим мыслям. На сердце стало тепло-тепло.

Глава 26

Первые три дня после побега от великанши Майырахпак мы шли вдоль ручья между сопками, продирались сквозь густые заросли и пугали местную живность. Люди здесь если и бывали когда-то, то очень давно. Часто нашими спутниками становились медведи. Они подходили, с любопытством принюхивались, шли рядом, но не нападали. Я гадала про себя, что их останавливало – Волк, к которому сказки относились с почтением, Хурэгэлдын, который мог договориться с любым зверем, или Лийнич, однажды победивший Тала-медведя? Спросить напрямую я не решилась, поэтому оставалось только гадать.

Но это было в первые три дня после побега. Потом мы целый день штурмовали основной хребет скалистого мыса. Когда вершина всё-таки покорилась нам, я замерла и больше часа не могла сдвинуться с места. Стоя там, на пересечении сотни ветров, я поняла, что вид, открывшийся отсюда, я пронесу с собой через всю жизнь. Если она будет – эта жизнь. Стоя на скалистом плече, долго разглядывала горный хребет, и мысли в моей голове ворочались тяжёлые, как камни у основания сопок. Скалистая гряда образовывала овал, края которого практически полностью смыкались с южной стороны. В узкой горловине сливались в единый поток все ручьи, что сбегали с хребта, и, объединённые течением, врывались в море. Я долго думала, что же мне напоминает этот рельеф, но не смогла сформулировать мысли. Догадка казалась слишком жуткой, но такой логичной, что отмахиваться от неё получалось с трудом.

Мы спустились внутрь овала, образованного скальной грядой, и уже неделю шли то вверх, то вниз по невысоким отрогам. Я чувствовала, что местные скалы уходят корнями в такую глубь, в которую никогда не заглядывал ни один шаман. Я даже не была уверена в том, что корни этих скал находятся в нашем мире. Внутри хребта таилась энергия. Не чуждая этому миру, но такая, из которой этот мир состоял. Она сконцентрировалась здесь, и мне было страшно от осознания её количества.

Во время вчерашнего привала, пока никто не видел, я достала карту, на которой блюдо показало местоположение второго шамана, и долго разглядывала её, водя пальцем по линиям сопок.

– Мы здесь, – шепнул Волк и показал место на карте.

– А пришли отсюда, – я провела линию по предполагаемому маршруту.

– Нет, – он поправил меня.

Я смотрела на бумагу, и страх расправлял свои тёмные крылья.

– Волк, – наконец позвала я, когда рядом никого не было. – Тебе этот хребет ничего не напоминает?

Он долго вглядывался в карту, но потом покачал головой.

– Похоже на дырявый мешок.

– Высокие стены, узкий выход по длинному краю… – я оборвала мысль, не решилась окончить.

Посмотрела на высокие сопки, что окружали нас. Закрыла глаза, вздохнула. Заглушить тревогу, которая особенно сильно тянула сердце с тех пор, как мы оказались внутри скалистого овала, не получалось. Она давила на струны души, мучила, не давала расслабиться.

– Что-то надумала? – Волк посмотрел на подошедших колдуна с охотником.

– Тебе не кажется, что это похоже на колыбель? – спросила я и перестала дышать.

Волк резко выхватил у меня карту и стал вглядываться в неё так внимательно, что перестал контролировать человеческую форму. Человеческие уши исчезли, а на макушке вместо них появились волчьи. Я тут же протянула к ним руки и погладила. Волк на мгновение прикрыл глаза от удовольствия, но сосредоточенное напряжение снова проступило на лице.

– И правда похоже, – чуть звенящим голосом сказал он.

– Что похоже? – встрял неугомонный Лийнич.

– А тебе всё надо знать, – проворчала я.

– Судя по вашим лицам, вы обсуждали что-то о-о-о-очень важное. Правда, Хурэгэлдын? – колдун заглянул в карту.

Хурэгэлдын, как всегда, промолчал, но по лицу было видно – ему тоже интересно.

– И на что это похоже? – спросила я у колдуна, показав на загнутый в овал хребет.

– На карабин, – пожал плечами он.

– Или люльку? – подсказала я.

– Или… – он замолчал. – Вы хотите сказать, что мы пришли прямо в колыбель Кутха?

– Нет, – соврала я.

– Предположили, – одновременно со мной сказал Волк.

Я пихнула его в бок локтем, но от жуткого предположения нас отвлёк гул земли. Снова запрыгали камни, а с вершины одной из сопок скатился здоровенный валун. Вувыльту, появившаяся откуда-то сзади, ахнула. Мы остались сидеть на месте – лагерь разбили на приличном отдалении от склонов, только от первобытного ужаса перед могуществом природы это не спасало. Уже четвёртое землетрясение за неделю – мысленно посчитала я.

Земля стонала, мучительно двигались её недра. Руки сами собой потянулись к бубну. Я подняла его к уху и стала постукивать подушечками пальцев по разным частям окружности. Когда ударила в центре – бубен прошила вибрация, и по руке пробежал разряд, до боли похожий на электрический.

Волк держал меня за плечи, я наклонилась к его, уже человеческому, уху:

– Если мы предположили правильно и сейчас находимся прямо над колыбелью Кутха, то, когда великий ворон проснётся, что будет с нами?

Волк не ответил. Обнял, прижал к широкой груди. Я почувствовала биение его сердца и чуть не взвыла от разрывающей душу тоски. Столько лет я искала того, к кому безрассудно тянулась душа, но найти, узнать довелось лишь на краю этого мира. Там, где кончается его время. Будет ли новое? Будет – я знала, но будем ли мы в нём? А родители?

Это было вчера. Сегодня мы шли по узкому распадку. Навстречу прыгал между валунов весёлый ручей. Сверкал, впитывал солнечные лучи, звенел высокими нотами. Земля подрагивала, ворочалась под ногами. Гудела утробно. Мы не останавливались. Вувыльту шла в середине нашего отряда и постоянно пригибалась, оборачивалась, словно в ожидании опасности сверху.

С каждым шагом я нервно оборачивалась, ждала, когда земля разверзнется, утянет нас в колыбель к Ворону. Солнце же светило как ни в чём не бывало, летали чайки, и шуршали хвойные ветки. Внешне всё выглядело таким красивым и беззаботным, что, откинув мысли, можно было бы представить, будто мы отправились в очередной поход.

Я до боли сжимала пальцы в кулаки.