Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

Двадцать листов формата А4. Двадцать! Исписанных от корки до корки. К концу третьего часа я перестал чувствовать кисть. Она просто существовала отдельно от меня, механически выводя буквы.

В голову закралась дурацкая мысль: «Познакомить дружка с таинственной незнакомкой…». Но вспомнил, что у меня таких рук целых три пары (в смысле девушек), и понял — я вообще никогда больше не смогу думать о таких вещах спокойно.

Наконец прозвенел звонок. Я отложил ручку, откинулся на спинку стула и выдохнул так глубоко, что, кажется, выпустил из лёгких весь воздух, накопленный за три года.

И одновременно со мной выдохнул весь первый курс. Это было мощно. Единый вздох облегчения, эхом пронёсшийся по аудитории.

— Сдано, — прошептал я, глядя в потолок.

Мария рядом улыбалась, Катя с соседнего ряда подмигнула мне, Громир выглядел так, будто его только что лишили арбалета, а Зигги довольно поправлял очки.

Астрономия была позади. Выходные наконец-то начинались.

Я встретился глазами с Элизабет, когда мы выходили из аудитории. Она стояла у стены, бледная, с опухшими глазами, и, когда наши взгляды пересеклись, она открыла рот — явно хотела что-то сказать. Но тут же захлопнула его, отвернулась и вжала голову в плечи.

Странная девушка. Что ей нужно? Впрочем, сейчас меня это волновало меньше всего.

Мы сдали свои работы — стопки исписанных листов, которые принимала усталая преподавательница, — и вывалились в коридор. Ко мне тут же подтянулись Катя, Мария, Громир и Зигги. Все выглядели так, будто только что пробежали марафон по пересечённой местности.

— Ну что, отмечаем? — слабым голосом спросил Громир.

— Какое отмечаем, — простонал Зигги, потирая правую руку. — У меня кисть отсохла.

У всех было то же самое. До экзамена мы правда хотели собраться ночью, посидеть, отпраздновать сдачу одной из самых нудных дисциплин. Но сейчас сил не было даже на то, чтобы дойти до столовой. А моя правая рука вообще превратилась в чужеродный предмет, который отказывался слушаться.

— Завтра, — подвела итог Катя. — Сегодня только спать.

Мы двинулись к выходу из башни, а потом по коридору в сторону общежитий. На развилке — девочкам направо, мальчикам налево — мы остановились.

Я машинально, на автомате, развернулся к Марии, обнял её и впился в неё долгим, глубоким поцелуем. Она ответила, но когда я отстранился, в её глазах мелькнуло что-то… странное. А потом я повернулся к Кате и поцеловал её точно так же. В засос. С чувством.

Катя замерла на секунду, но ответила — мягко, тепло. А когда я отпустил её, краем глаза увидел, что Мария стоит с каменным лицом и смотрит на нас.

До меня дошло.

— Эм… До завтра, — быстро сказал я и, развернувшись, зашагал к лестнице, где меня уже ждали Громир и Зигги.

Мария не шевелилась. Секунд десять. Потом молча развернулась и пошла в сторону женского общежития. Катя — рядом. Они о чём-то заговорили вполголоса, но слов я уже не слышал.

— Ты охуел? — зашипел Зигги, как только мы поднялись на пару пролётов. — Ты чего при всех с Катей целуешься⁈ Да ещё и после Марии⁈

Громир молчал, но его выпученные глаза говорили сами за себя. Он переводил взгляд с меня на лестницу, по которой ушли девушки, и обратно.

— Всё сложно, — отмахнулся я. — Лучше не обращайте внимания.

— Не обращай внимания⁈ — Зигги всплеснул руками, едва не уронив очки. — Хорошо, что Лана не видела! А то ты бы сейчас без яиц по коридору ходил!

Я промолчал.

Потому что в голове уже крутилась одна мысль: я неправильно понял эти тёплые отношения между Катей и моими девочками. Думал, что они как-то… приняли её. Что эти дни, проведённые вместе — с астрономией, картами, разговорами о ювелирке — были знаком того, что всё хорошо.

А теперь…

Мне стало не по себе. Потому что я знал, на что способна Лана в гневе. Когда она злилась — мир замирал. Но когда она была милосердна, она могла заставить весь мир раздвинуть перед мной ноги. Я видел это не раз. И сейчас я понятия не имел, как она воспримет то, что я целуюсь с Катей на глазах у Марии.

И самое страшное — о чём сейчас говорят эти двое? Мария и Катя. Что они обсуждают? План мести? Или, может, Мария уже пишет Лане сообщение с подробным отчётом?

Я закрыл дверь комнаты и рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Громир с Зигги переглянулись и благоразумно молчали.

— Спокойной ночи, — буркнул я в потолок.

Ответом была тишина. И мысли, которые не давали уснуть.

* * *

Малина сидела на кровати Ланы, поджав под себя ноги, и с таким видом, будто её только что приговорили к пожизненному заключению. Её чёрные волосы рассыпались по плечам, алые глаза горели возмущением.

— Хочу заниматься как все, — протянула она капризно. — Почему я должна учиться по спецпрограмме⁈

Лана, стоящая сзади и сосредоточенно заплетающая косу Тане, даже не обернулась.

— Потому что ты гений, маленький ты наш, — ответила она спокойно.

— Неправда! — Малина аж подскочила. — Ты это сделала специально! Чтобы я не виделась с Робертом!

Лана усмехнулась, закрепляя прядь невидимкой.

— Не-е-ет, что ты, — протянула она загадочно. — Ты же смогла отрастить себе грудь. Такие гении должны учиться по спецкурсу. Чтобы не натворили дел раньше времени.

— Тц! — Малина скрестила руки на груди. — А Таня вот спала с Робертом! И ничего!

Таня, до этого момента мирно сидевшая и позволяющая колдовать над своей причёской, резко обернулась и недовольно уставилась на Малину.

— Тебе мы секреты рассказываем не для того, чтобы ты их использовала! — фыркнула она. — Тогда я была свободна.

— Я тоже свободна! — взвизгнула Малина. — А мне даже нельзя с ним разговаривать! Так нечестно!

Лана закатила глаза, продолжая заплетать косу.

— Потому что ты поехавшая, — сказала она будничным тоном. — После того, как ты запытала до смерти слуг, тебя опасно оставлять с мужчинами наедине.

— Я… я была маленькой и глупой! — Малина покраснела, но не от смущения — от злости. — Просто было любопытно!

— Ну-ну, — протянула Лана, даже не пытаясь скрыть скепсис.

— Я просто