Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

Катя перевела взгляд с меня на Марию, потом снова на меня. И на член. Я устало кивнул в сторону своего достоинства — мол, может, займёшься? — но Катя вся скривилась и яростно замотала головой.

— Нет! — выдохнула она. — Ни за что!

Она резко отвернулась и уставилась в свои бумаги, пытаясь делать вид, что ничего не произошло.

— Кхм, — кашлянула она, листая листы. — Так вот, Роберт, у тебя в докладе про минотавров ошибка. Ты написал, что они конфликтовали с дварфами из-за территорий в четвёртом веке, но на самом деле первые стычки начались ещё в третьем, просто Герман фон Эйхвальд неточно датировал находки. Вот смотри…

Она ткнула пальцем в какой-то лист, и они с Марией уткнулись в него, делая вид, что жаркий секс только что не произошёл у них на глазах.

Я хмыкнул, прикрыл глаза и просто лежал, чувствуя, как по телу разливается усталое, но довольное спокойствие. Из ванной доносился шум воды, Катя с Марией обсуждали минотавров, а я думал о том, что жизнь — штука странная, но чертовски приятная.

После того как Лана вышла из ванной, в комнате повисло странное, но уютное спокойствие. Она была абсолютно невозмутима — надела свежие трусики, ту же майку и устроилась на кровати с коммуникатором в руках, листая новости. Ни намёка на недавнюю страсть, ни тени смущения или злости. Просто лежала, подперев щёку рукой, и скроллила ленту, изредка хмыкая каким-то заголовкам.

Я сел за стол, придвинул к себе листы с докладом и попытался сосредоточиться. Рядом Катя и Мария всё так же корпели над своими работами, но теперь в их взглядах появилось что-то новое. Мария то и дело косилась на меня — не зло, а скорее с лёгкой обидой и любопытством. Стоило мне поймать её взгляд, как я наклонялся и чмокал её в щёку. Она тут же оттаивала, уголки губ приподнимались в улыбке, и она снова утыкалась в свои бумаги. Но проходило пять минут — и всё повторялось. Замкнутый круг, который меня скорее забавлял, чем раздражал.

Катя, в отличие от Марии, была полностью поглощена работой. Она то и дело находила ошибки — не только в моём докладе, но и в своём собственном. Мы обсуждали детали, она что-то черкала, добавляла сноски, иногда даже спорила сама с собой.

— Смотри, — ткнула она пальцем в мой лист. — Здесь у тебя хронология сдвинута на десять лет. Если посмотреть труды Вальдемара, то конфликт с дварфами начался не в 340-м, а в 330-м году. Это важно, потому что тогда меняется контекст.

— Исправлю, — кивал я, делая пометки.

Лана с кровати иногда комментировала новости:

— О, смотрите, в столице опять открыли памятник какому-то древнему магу. Говорят, на открытии мэр так нахваливал его, что сам себе памятник заслужил.

— Серьёзно? — фыркала Мария, отвлекаясь от доклада. — И кто же этот маг?

— Какой-то Вейсман, — Лана пожала плечами. — Пишут, что он приручил дракона. Но я думаю, это просто пиар.

— Вейсман был реальным магом, — встряла Катя, не отрываясь от бумаг. — Он действительно приручил дракона, только не в одиночку, а с помощью целой команды. И дракон был старый и больной, так что это не такой уж подвиг.

Мы засмеялись. Катя в своей стихии — даже новости комментирует с научной точки зрения.

Так и пролетел остаток дня. Я работал над докладом, периодически целуя Марию, Катя правила ошибки, Лана читала новости. Иногда мы менялись местами: Мария шла на кухню за новой порцией чая, Катя вставала размяться, Лана подходила к столу и заглядывала в наши записи, отпуская едкие комментарии.

— У тебя тут стиль хромает, — заметила она, ткнув в мой текст. — Слишком сухо. Добавь пару эмоциональных предложений, чтобы профессор не уснул.

— Ты права, — кивнул я, делая пометку.

Ближе к вечеру мы закончили. Катя собрала свои листы, Мария закрыла тетради, Лана отложила коммуникатор. Мы попрощались, разошлись по комнатам.

Я лёг в кровать, глядя в потолок, и думал о том, как странно прошёл этот выходной. Секс, доклады, чай, поцелуи, новости — всё смешалось в какой-то коктейль, который оказался на удивление вкусным.

Впереди была ещё неделя. Последняя перед каникулами. А потом — свобода. Целые каникулы. Я ждал их с нетерпением, но одна мысль не давала покоя: Евлена. Она явно хотела поговорить, и это напрягало.

— Ладно, — прошептал я в темноту. — Разберусь.

Я закрыл глаза и провалился в сон, уставший, но довольный.

22 декабря

Я открыл глаза и понял две вещи. Первая — за окном уже не просто светло, а солнечно до неприличия. Вторая — я проспал. Глобально. Катастрофически. Настолько, что, кажется, даже горгульи на крышах академии уже позавтракали и приступили к своим горгульим делам.

— Твою мать! — заорал я так, что, наверное, разбудил половину этажа.

Вскакивая с кровати, я запнулся о собственные штаны, валявшиеся со вчерашнего дня, и чуть не рухнул обратно, чудом удержав равновесие, вцепившись в спинку кровати. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове пульсировала только одна мысль: «Я опоздал! Я всё проспал! Меня отчислят!»

Громир, спавший на своей койке, дёрнулся во сне, свесил мощную ногу с кровати и издал звук, отдалённо напоминающий «м-м-м?». Глаза он так и не открыл.

Я заметался по комнате в поисках чистой рубашки. Зигги, как ни странно, уже не было — его кровать оказалась пуста и аккуратно заправлена. Ну конечно, этот зануда встаёт по будильнику, даже когда будильник не нужен.

— Где Зигги⁈ — заорал я, натягивая штаны и прыгая на одной ноге.

— М-м-м? — Громир приоткрыл один глаз. — Он ушёл полчаса назад. Говорил, что у него первый зачёт у профессора Вайса и если он опоздает, то Вайс его съест. — Помолчал секунду и добавил: — С паприкой.

— А у меня через двадцать минут зачёт по теории заклинаний! — Я пытался одновременно попасть во вторую штанину и нащупать рубашку. — У профессора Торрена! А он не прощает опозданий! Он однажды студента за пять секунд опоздания полгода на пересдачу гонял!

— Бывай, — философски заметил Громир и снова закрыл глаз.

Я схватил коммуникатор, чтобы посмотреть список зачётов на сегодня — где-то же я