Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

Я улыбнулся и посмотрел на часы. 12:45. Впереди был законный час на обед, а потом — Громвальд и этот ужасный Элиан. Но сейчас можно было выдохнуть.

Я направился в столовую, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает, и на его место приходит зверский аппетит. День обещал быть долгим, но пока что всё шло просто отлично.

* * *

В столовой было непривычно пусто. Обычно в это время здесь стоял такой гул, что приходилось перекрикиваться через стол, а сейчас лишь редкие фигуры маячили в углах, да пара первокурсников с потерянными лицами жевала бутерброды, уткнувшись в конспекты. Большинство студентов либо уже разъехались на каникулы, либо, как я, носились по академии, досдавая последние зачёты.

Я взял поднос с дымящимся супом и котлетой, которая выглядела так, будто её только что вытащили из магической печи — поджаристая, аппетитная, с хрустящей корочкой. Схватил пару кусков хлеба и стакан компота. Организм требовал топлива, и требовал срочно.

Свободных столиков было много, и я выбрал тот, что у окна. За стеклом всё так же лежал снег, но магическое тепло делало своё дело — в столовой было даже душновато. Я с наслаждением вдохнул запах еды и набросился на суп, стараясь не обжечься.

Через пять минут, когда я уже расправился с половиной котлеты, рядом плюхнулся Зигги.

Я чуть не поперхнулся. Выглядел он так, будто его только что вытащили из мясорубки, пропустили через магический пресс и забыли собрать обратно. Очки съехали набок и держались на честном слове, волосы торчали во все стороны, напоминая воронье гнездо после урагана, а на правой щеке красовалось пятно сажи, которое явно не собиралось оттираться.

— Ты чего такой? — спросил я, протягивая ему кусок хлеба. — На тебя дракон напал?

Зигги взял хлеб, но есть не стал — просто уткнулся лбом в стол, издав звук, похожий на стон раненого лося.

— У Вайса был, — донеслось из-под стола. — Он меня два часа мурыжил. Два часа, Роб! Допрашивал так, будто я императора убил, а потом съел его фамильные драгоценности.

Я хмыкнул.

— Но сдал?

— Сдал, — Зигги приподнял голову ровно настолько, чтобы я увидел его страдальческое лицо. — «Автомат». Поставил, гад. Но я теперь Вайса ненавижу. Всей душой. Буду проклятие на него насылать.

— А чего сажа на щеке? — я ткнул пальцем в сторону его лица. — Ты ещё и горел где-то?

— Это для Громвальда, — он выпрямился и потёр щеку, размазывая сажу ещё сильнее. — Физподготовка. Я метать магические снаряды учился. Там такая штука… ну, типа гранаты, только магические. Надо было в цель попасть. А у меня один взял и взорвался прямо в руке. Хорошо, что учебный, не особо мощный. А то сидел бы я сейчас без бровей и руки.

Я представил эту картину и расхохотался так, что на нас обернулись два студента за соседним столиком.

— Тебе идёт, — выдавил я сквозь смех. — Очень воинственно.

— Иди ты, — беззлобно огрызнулся Зигги, но на его губах тоже мелькнула улыбка. — У тебя как? Вид, конечно, получше моего, но тоже… беготня?

Я загнул пальцы, перечисляя:

— Торрен — сдал. Вайс — сдал. Мортон — сдал. Три автомата в кармане.

— Ого! — Зигги даже привстал. — Мортон? Автомат? Она же строгая!

— Оказалось, что она ценит прилежание, — я пожал плечами и отправил в рот последний кусок котлеты. — Сказала, что я ходил на все практические, даже когда болел. За это и поставила.

— Везёт же некоторым, — вздохнул Зигги, откусывая наконец хлеб. — А у меня ещё Мортон и Элиан остались. Элиан, чуешь, вообще жесть.

— У меня тоже Элиан, — я допил компот и поставил стакан. — Так что мы в одной лодке. И, Громвальд.

— Громвальд зверь, — предупредил Зигги, и в его голосе послышались уважительные нотки. — Он нормативы принимает жёстко. Прошлый год половина потока пересдавала. Но ты справишься, ты ж у нас спортсмен. Вон как по коридорам носишься.

— Ага, — я усмехнулся и посмотрел на часы. — Ой, блин, мне через пятнадцать минут к нему быть. А идти минут десять.

Я вскочил, схватил поднос и рванул к мойке, едва не врезавшись в какого-то зазевавшегося парня.

— Удачи! — крикнул Зигги вслед. — Если что — держись! И не взорвись там, как я!

— Постараюсь! — махнул я рукой и вылетел из столовой.

В коридоре я снова перешёл на бег, мысленно проклиная длинные расстояния академии. Ноги уже гудели, рубашка снова прилипла к спине, но останавливаться было нельзя. Впереди Громвальд. А после него — Элиан.

Только бы успеть, — пульсировало в голове в такт ударам сердца. — Только бы не опоздать.

* * *

Я нёсся по коридору, чувствуя, как лёгкие снова начинают гореть после очередного спринта. Громвальд ждать не будет, а опаздывать к нему — себе дороже. Этот здоровяк хоть и добрый в душе, но дисциплину любит до дрожи. Я уже свернул в восточное крыло, когда краем глаза заметил знакомый силуэт у окна.

И замер на бегу, едва не поскользнувшись на гладком камне.

Элизабет.

Она стояла у высокого стрельчатого окна, и дневной свет, пробивающийся сквозь витражи, окрашивал её фигуру в причудливые сине-красные тона. Бледная. Бледнее обычного, хотя куда уж. Под глазами залегли тени, такие глубокие, будто она не спала неделю. Губы потрескались, пальцы нервно теребили край форменной юбки.

Она смотрела прямо на меня.

Когда наши взгляды встретились, что-то дрогнуло в её серых глазах. Она открыла рот — явно хотела что-то сказать. Я даже замедлил шаг, ожидая. Но она тут же захлопнула его, отвернулась и вжала голову в плечи, будто пыталась стать невидимкой.

Я пробежал мимо.

В голове мелькнула мысль остановиться. Спросить. Ну её, эту Элизабет, которая поливала меня грязью полсеместра, а теперь смотрит такими глазами, будто я ей жизнь спас. Но ноги несли дальше, и разум подсказывал: сейчас не время. У меня зачёт. Громвальд. Потом. Если она действительно хочет поговорить — подойдёт сама.

Я обернулся на бегу. Она стояла всё так же, вжав голову в плечи, но теперь провожала меня взглядом. В этом взгляде было столько всего — отчаяние, надежда, страх. И какая-то непонятная, щемящая тоска.

Что ей нужно? — пронеслось в голове, но