Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

— Пей, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — И повторяй.

Я взял кружку. Чай был горячий, сладкий, с мятой — именно так, как я любил. Откуда Мария знала? Впрочем, она всегда знала.

— Я уже всё выучил, — попытался возразить я, делая глоток. Чай обжёг горло, но это было даже приятно — пробило сонную одурь.

— Повторяй, — хором сказали обе, и в этом хоре было столько железобетонной уверенности, что спорить стало бессмысленно.

Катя развернулась и, цокая каблучками, направилась в ближайшую пустую аудиторию. Мы с Марией потянулись за ней, как два послушных щенка.

Аудитория номер 103 была маленькой, тесной, пропахшей мелом и старой бумагой. Но нам большего и не надо. Катя села за парту, разложила перед собой мои листы и уставилась на меня взглялом, от которого, кажется, даже стены съёжились.

— Начинай, — скомандовала она. — Сначала структуру, потом основные тезисы, потом аргументацию. Живо.

Я вздохнул, отставил чай и начал.

Следующие полчаса пролетели как один миг. Я рассказывал про горных минотавров, про их подземные города, про конфликты с дварфами, про найденные артефакты, про расшифрованные надписи. Слова лились сами собой — видимо, за последние дни я действительно выучил всё так, что оно отпечаталось на подкорке.

Катя слушала, не перебивая. Только изредка хмурилась, когда я пропускал какую-то важную деталь, и сразу же останавливала:

— Стоп. Вернись. Ты забыл про датировку находок в северных предгорьях.

Я возвращался, добавлял, продолжал.

Мария сидела рядом, спокойная как удав, и изредка вставляла свои пять копеек:

— Вот этот факт про торговые связи лучше в начало, он сразу цепляет. Преподаватели любят, когда есть неожиданные повороты.

— А вот это, — Катя ткнула пальцем в один из листов, — убери вообще. Слишком спорно, могут придраться. Оставь только если спросят, но в основной доклад не суй.

Я кивал, запоминал, перестраивал мысленно структуру.

К концу тридцатой минуты я осип, но чувствовал себя уверенно, как никогда. Катя откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. В её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Ты готов, — сказала она, и в голосе не было ни капли сомнения. — Иди и покажи им, на что способен.

Я посмотрел на Марию. Она улыбалась — той самой тёплой, ободряющей улыбкой, от которой внутри разливалось приятное тепло.

— А если что-то пойдёт не так? — спросил я, и в голосе предательски дрогнула неуверенность.

— То мы будем ждать тебя здесь, — Мария коснулась моей руки. — Но ничего не пойдёт не так. Ты готов. Правда.

Катя кивнула, подтверждая.

Я глубоко вздохнул, собрал листы, сунул их в папку и направился к двери. У порога обернулся.

— Спасибо, — сказал я просто.

— Иди уже, — отмахнулась Катя, но я видел, как дрогнули уголки её губ. — Не заставляй комиссию ждать.

Я вышел в коридор. Впереди была большая аудитория, преподаватели и последний бой. А за спиной оставались две девушки, которые верили в меня больше, чем я сам.

* * *

Большая аудитория номер 12.

Я толкнул тяжёлую дубовую дверь, и меня накрыло.

Воздух здесь был плотным, почти осязаемым — смесь старой бумаги, магической пыли, которая вечно искрилась в лучах света, и человеческого волнения, которое, кажется, пропитало стены за десятилетия существования академии. Аудитория гудела, как растревоженный улей. Здесь собрались не только те, кому предстояло защищаться сегодня, но и зеваки — студенты старших курсов, которым было просто любопытно, как их младшие товарищи будут проходить через это испытание. Кто-то сидел на подоконниках, кто-то стоял у стен, кто-то даже притащил складные стулья.

В воздухе висело напряжение. Такое, какое бывает перед грозой — когда небо ещё чистое, но уже чувствуется, что вот-вот грянет.

Я прошёл вдоль рядов, чувствуя на себе десятки взглядов. Кто-то провожал любопытством, кто-то равнодушием, а кто-то — лёгкой завистью. Первый ряд был почти полностью занят, но одно место чудом сохранилось. Я плюхнулся на него и только тогда позволил себе выдохнуть.

За длинным столом, накрытым тяжёлым зелёным сукном, восседали преподаватели. Выглядели они так, будто собрались вершить судьбы мира, а не слушать студенческие доклады.

Профессор Торрен — как всегда, с поджатыми губами и выражением лица, будто он только что съел лимон. Его пальцы выстукивали по столу какой-то замысловатый ритм, а глаза цепко сканировали аудиторию, выискивая жертв. Рядом с ним сидела леди Мортон — и вот тут контраст был разительный. Она улыбалась, причём не дежурной профессорской улыбкой, а вполне искренней. Заметив меня, она чуть заметно кивнула — мол, удачи, мальчик.

Дальше сидел профессор Вайс, который даже здесь умудрялся выглядеть так, будто ему всё вокруг должно денег. Он что-то писал в своём блокноте, не поднимая головы. А в самом конце стола, скрестив руки на груди, восседал Громвальд. Огромный, с усами, которые он то и дело подкручивал, он напоминал медведя, которого зачем-то засунули в профессорское кресло. Увидев меня, он приподнял бровь — видимо, хотел посмотреть, как его физкультурники справляются с теорией.

Рядом со мной плюхнулся Зигги. Он был бледнее обычного, очки то и дело сползали с носа, и он их поправлял с таким остервенением, будто от этого зависела его жизнь.

— Нервничаешь? — спросил я шепотом.

— Не, — выдохнул он. — Я в ужасе. Это разные вещи.

Защита началась.

Студенты выходили к кафедре один за другим. Кто-то мямлил, запинался и краснел, и тогда преподаватели начинали задавать каверзные вопросы, от которых бедняги бледнели ещё больше. Кто-то, наоборот, сыпал фактами так бойко, что даже Торрен чуть расслаблялся. Кто-то путал даты, и тогда Вайс оживал и начинал допрашивать с пристрастием, как следователь на допросе.

Я сидел и слушал вполуха, прокручивая в голове свой доклад. Структура, тезисы, аргументы — всё вставало на свои места. Катя гоняла меня так жёстко, что теперь любой вопрос казался не страшным.

— … и таким образом, можно сделать вывод, что влияние лунных фаз на магию воды было переоценено в четвёртом веке, — закончил очередной студент и выдохнул.

— Достаточно, — кивнул Торрен. — Садитесь.

Я посмотрел на часы. Время тянулось бесконечно.

— Арканакс! — наконец разнеслось по аудитории.

Сердце ёкнуло и ухнуло куда-то вниз. Я встал, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются. Вдох-выдох. Я готов.

Я направился к кафедре, стараясь ступать уверенно. Краем глаза скользнул