Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

Арчибальд перевёл взгляд на малыша, который мирно посапывал у него на руках.

— Я думал об этом все эти месяцы, — признался он. — Перебирал десятки имён. Но когда увидел его… когда увидел вас двоих… понял, что есть только одно имя, которое подходит.

— Какое? — Клавдия смотрела на него с любопытством.

— Роберт, — сказал Арчибальд. — Роберт Гинейл.

Клавдия улыбнулась, и по её щеке скатилась слеза — счастливая, благодарная.

— Роберт, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Роберт Гинейл. Наш сын.

— Наш сын, — эхом отозвался Арчибальд, глядя на малыша.

В комнате было тихо и тепло. Где-то вдалеке за окном светило солнце, а здесь, в этой маленькой комнате, начиналась новая жизнь.

18–19 декабря

Эти два дня, 18 и 19 декабря, пролетели как один — в какой-то уютной, тёплой суете, которую я даже не планировал, но которая стала для меня неожиданно родной.

Занятия в академии шли по облегчённой программе — лекции, скорее, для галочки, чтобы мы не расслаблялись окончательно. Основное время уходило на подготовку докладов. Я корпел над своей темой, периодически сверяясь с конспектами и магическими справочниками, которые выдавала библиотека.

Но главное — это вечера. И дни. И вообще всё время, которое я проводил с девушками.

Катя и астрономия стали уже привычным делом. Мы сидели за учебниками, разбирали созвездия, магические свойства звёзд и их влияние на построение печатей. Но теперь к нашим занятиям присоединились Лана и Мария. Сначала я напрягся — думал, начнутся сцены, ревность, выяснения отношений. Но… ничего такого не произошло.

Лана приходила со своими конспектами, устраивалась рядом и молча учила своё, изредка задавая вопросы. Мария тоже периодически подсаживалась к нам, когда у неё были сложности с астрономией. И они… общались. С Катей. Как подруги.

Я наблюдал за этим краем глаза и чувствовал себя так, будто нахожусь в каком-то параллельном мире. Девушки, которые теоретически должны были если не ненавидеть друг друга, то хотя бы ревновать, спокойно обсуждали какие-то модные ювелирные изделия, листали журналы, смеялись над шутками.

— Смотри, какая милая подвеска, — говорила Лана, протягивая Марии кристалл с голограммой украшения. — Это же новая коллекция дома Эклипс?

— Ага, — кивала Мария, — но у них цены кусаются. Зато качество…

— Девушки, — вмешивалась Катя, отрываясь от звёздной карты, — а вот это кольцо с сапфиром вам идёт больше. Под цвет глаз.

И они начинали оживлённо обсуждать, какие камни кому подходят.

Я сидел, смотрел на них и не верил своим глазам. Катя, ещё недавно строгая староста, которая шарахалась от моих прикосновений, сейчас запросто советовала Лане, какие серьги лучше подчеркнут её алые глаза. А Лана, моя Лана, собственница до мозга костей, спокойно принимала эти советы.

Мы играли в карты. Дурацкую магическую версию покера, где карты могли меняться на глазах, если вовремя применить слабенькое заклинание. Девушки визжали, жульничали напропалую, а я проигрывал партию за партией, потому что вместо карт смотрел на них.

Мария, которая обычно была скромнее всех, вдруг выдала такую комбинацию, что Лана ахнула:

— Это как ты умудрилась⁈

— Секрет, — загадочно улыбнулась Мария, косясь меня. — Хорошие девочки тоже умеют жульничать.

Катя засмеялась — искренне, звонко, совсем не так, как смеялась раньше. И от этого смеха у меня внутри разливалось тепло.

Я не знал, что у них на уме. Правда. Девушки — существа загадочные, а эти трое — особенно. Может, они что-то знали? Может, чувствовали? Может, между ними был какой-то молчаливый договор, о котором я не догадывался?

Но одно я знал точно: мне не хотелось разрушать эту идиллию. Не хотелось сообщать Лане и Марии о своих любовных похождениях с Катей. Потому что это было слишком хорошо. Слишком правильно. Слишком… по-домашнему.

Вечером 19 декабря, когда девушки разошлись по своим комнатам, я остался один и просто сидел, глядя в потолок. В голове крутилась одна мысль: «Как так вышло, что я, обычный парень из другого мира, сижу здесь, в магической академии, и у меня… три девушки? И они не убивают друг друга?»

Ответа не было. Но, кажется, он мне и не нужен. Главное, чтобы это продолжалось как можно дольше.

20 декабря

Суббота наступила как-то незаметно, и надежды на выходные разбились о суровую реальность — астрономия. Экзамен, который нельзя было пропустить или отложить.

Весь день прошёл в суматохе. Катя, вернувшаяся в свой привычный образ строгой старосты, гоняла меня по планетам, созвездиям, теориям и именам учёных так, что голова шла кругом. Какая планета в какой фазе влияет на магию воды? Кто открыл закон обращения магических потоков вокруг звёзд? Какие три теории мироздания были опровергнуты в прошлом веке? Я отвечал, путался, снова отвечал.

Мария сидела рядом и старательно повторяла то же самое — ей тоже предстояла сдача. Лана, умница, свой экзамен сдала ещё вчера(2 курс сдавал ночью 19 числа), поэтому с чистой совестью занималась своими делами, лишь изредка подкалывая нас за занудство.

К нашей компании присоединились Громир и Зигги. Громир выглядел так, будто его заставляют учить древние языки драконов, а Зигги, наоборот, с интересом вникал в тему, периодически поправляя очки и задавая Кате уточняющие вопросы. Катя была в своей стихии — раздавала задания, проверяла ответы, покрикивала на отстающих. Я смотрел на неё и удивлялся, как легко она переключается между образами: то нежная любовница, то строгий педагог.

— Роберт, не спи! — щёлкнула она перед моим носом. — Назови мне все спутники Юпитера в магической интерпретации!

— Эм… Ио, Европа, Ганимед, Каллисто… и ещё четыре, открытых магом Вейсманом? — выдавил я.

— Допустим, — кивнула она. — А теперь их магические свойства.

Я застонал. Мария сочувственно похлопала меня по плечу.

Вечер наступил слишком быстро. После ужина мы всем первым курсом собрались у астрономической башни — самого высокого здания академии, увенчанного огромным телескопом. Нервный гул голосов, кто-то лихорадочно листает конспекты, кто-то шепчет молитвы.

Профессор — сухая женщина в очках с толстыми линзами — открыла дверь и буквально загнала нас внутрь. Мы рассаживались за парты, каждый получил по листку с заданиями. И началось.

Три часа. Три часа ада.

Я писал, не останавливаясь. Строчки ложились одна на другую, рука двигалась как заведённая. Планеты, созвездия, учёные, даты открытий, магические свойства небесных тел —