Повелители Подземелий - Юрий Анатольевич Здоровеющий

Как же так? Представления о романтике с большой дороги, риск и неутолимая жажда искателя приключений, проще сказать: все то, чем Кику упивалась когда-то, только что с треском рухнуло. Те, кого любители жесткого экшена называли бурундуками, оказались вовсе не такими скупыми занудами, как их представляли в привычной для нее среде.

Ох, как же ей было обидно! Страсти кипели внутри, искали любое местечко и повод для выхода. И нашли! Только тяжелые цепные колодки упали на землю, глаза Кику устремились в толпу. Наконец они выделили того, кого так старательно высматривали.

– А ну, гадёныш, иди-ка сюда! – с угрозой в голосе сорвалась Кику, глядя на перепуганного НПС пекаря. – Куда прячешься, трус беспробудный? Героем решил прослыть, свинья жирная? Дай сюда свою скалочку, сейчас я тебе ее… догадываешься, куда суну…

Не успела она договорить. От того, что случилось, Кику потеряла дар речи и, остолбенев, выпучила глаза. Хлесткий шлепок по заднице заставил ее поперхнуться.

– Ничего не забыла? – раздался голос мастера. – Или уже позабыла? Быстро, однако… Ты никого больше не тронешь. Никогда! Тронешь, но только в одном случае: если тебе самой грозит смертельная опасность, или в защите нуждается твоя семья. И вообще, пока не привыкнешь жить не в стае волков, а нормальной жизнью достойных людей, ты шагу не сделаешь. Поняла?

Внутри бывшей наемницы боролись многие чувства. Стыд и девичья гордость глушились благодарностью за спасение. Спасение, пришедшее со стороны вчерашних врагов.

Стоп! Благодарность. Она не успела поблагодарить мастера. Что ни говори, а невежливо… Опять, стоп! Честь семьи? Какой семьи? Он не просто ей помог, он берет ее под опеку?

– Предлагаете мне стать членом вашей семьи? – недоверчиво спросила Кику Самура.

– Нет, не предлагаю! – сурово ответил Юн. – С такими как ты предложения не проходят. Я тебя силой засунул туда. Ты разве против? Я, как ты говоришь, по наивности подумал, что нет. Мне показалось, тебе надоело строить из себя брутальную бабу. Подумалось, что хочешь быть приличной девушкой, воспитанной и благочестивой, чтобы не приходилось каждый раз затыкать рот всем, кому не нравится твое поведение. И не заткнешь всем-то. Быстрее сама снова заткнешься. И спасать будет некому.

Услышав сказанное, Кику Самура удивленно уставилась на мастера круглыми глазами с открытым ртом. Вдруг улыбнулась чему-то, какой-то своей, глубокой и сокровенной мысли. Так ее и не озвучила. Потом сказала:

– Брутальной, вы говорите… Хм. А ведь в реальной жизни я совсем не такая. Даже не спорю ни с кем. Всегда уступаю. Я голос не могу ни на кого повысить, не то чтобы в драку полезть.

– Такое случается, – иначе заговорил Юн. – Люди частенько в игре восполняют жизненную нехватку. Я тоже не исключение… Пошли уже. Нужно тебя и Кайна зарегистрировать. Много чего еще нужно успеть.

Он взглянул в глаза притихшей собеседнице и увидел то, что желал, а увидев, мог клятвенно поручиться – эта девушка никогда его не предаст. Она сделана из другого теста, теста не прокисающего.

Первый пример подтверждения слов наставника Юна Кику получила, так сказать, не отходя от кассы. Кайн, молча наблюдавший всю сцену со стороны, шагнул к освобожденной растроганной арестантке и протянул девушке флягу с водой. Достал малое зелье «Лечения», откупорил склянку и сам влил содержимое в рот обретенной соратницы, стараясь не тревожить ее разбитые опухшие губы. Большого эффекта не дало, но кровотечение остановилось, и открытая рана на правом бедре затянулась, оставив лишь следы крови.

Юн терпеливо дождался окончания нехитрой целительной процедуры, и они зашагали в сторону Административной Гильдии. Правда, мастеру тоже пришлось послужить некоторым доказательством неравнодушного отношения между «родственниками». Пришлось снять с себя безрукавный сюрко, чтобы прикрыть им неприличный, прямо скажем, наряд «Голого Короля» Кику Самуры, больше походивший сейчас на выставочный экспонат какого-нибудь огородного пугала.

В прохладном холле Гильдии Администраторов троицу ожидала приятная встреча. Как только мастер Юн и двое его спутников предстали перед госпожой Такаокой, Судьба принесла туда Виолетту и Мелкую. Девушки вошли в помещение в приподнятом настроении, оживленно беседовали между собой и сразу направились в сторону свободного окошка приемщика.

Из глубины зала Юн наблюдал, как подруги сдали скрижали выполненных квестов, повысив рейтинг семьи, и с веселыми лицами направились к выходу. Только теперь девчата заметили мастера, почему-то гордо щеголявшего в общественном месте в одной рубахе. Заметили и сопровождающих.

В первом, невысоком как все гномы, Вив и Милана сразу узнали Кайна, то есть того, с кем должен был утром встретиться Юн. Ожидаемый результат встречи – членство бойца в составе семьи. С ним все понятно.

Во втором спутнике Юна, точнее сказать – спутнице, ввиду ее весьма красочного макияжа, отраженного на когда-то симпатичном лице, руках и ногах сочными сливовыми синяками, царапинами и запекшейся кровью, с трудом узнавалась вчерашняя Лара Крофт.

Милка и Вив терпеливо дождались, пока мастер закончит дела, потом проследовали к выходу, так и не решившись к нему подойти. На улице, возле ровного полукруга мраморных скамеек, компания все-таки объединилась.

– Как это понимать? – удивленно спросила Виола. С Кайном вежливо поздоровалась.

Пока мастер наскоро соображал, как им безболезненно объяснить причину нахождения рядом с ним Кику, особенно ту часть, во что обошлось семье «невероятно удачное» приобретение, Милана принимала галантные поздравления от щитоносца. Улыбалась и поздравляла его со вступлением в «наши» ряды. Но вот прозвучал ответ мастера…

– Сколько надо, куда там еще отнести? Пятьдесят тысяч? За нее?

Обычно веселая и подвижная с сияющим светлым личиком, обрамленным густой копной огненно-рыжих волос, с торчащими острыми кончиками кошачьих ушей, Милана медленно превращалась в нечто неопределенное. Метаморфоза и только.

– А мы вот девяносто два золотых заработали, все «ежики» выполнили и двести вязанок папируса сдали, – как-то невпопад сообщила она. – Хотели завтра вместе сходить… Пятьдесят тысяч! Пятьдесят!!!

Еще бы немного, и бедную Милку хватил бы удар. Она побледнела и выглядела накрахмаленной простыней. Острые ушки на глазах у соратников превратились в лопухи спаниеля или ирландского сеттера. Хвост висел сзади до самой земли и казался привязанной плетью.

Да уж! Пятьдесят тысяч золотых! Это две третьих части того, что у них оставалось. Но главное – за кого?

Конечно, мастер старался доходчиво объяснить подругам причину своего, мягко сказать, великодушного поступка. Конечно, его хорошо слышали, поняли и даже согласились. Но!

«Бум! Бум! Бум!» – било по закипевшим мозгам Миланы. – «Пятьдесят тысяч!!! А-а-а!»

– Ладно…