Мой муж меня не заказывал - Лизирин

Страх. Быстрый. Яростный. Сразу превращённый в действие.

— Изель!

Я отступила. Один шаг. Второй. Спина почти коснулась стенки кареты.

Дым забивался в горло, глаза слезились, голова шла кругом, а нападавший с лентой двигался слишком уверенно, будто уже видел, как именно всё закончится.

Я подняла руку, чтобы оттолкнуть его, но он был быстрее. Звенья обвились вокруг моего запястья.

Холод. Резкий. Не металлический даже. Как будто что-то чужое попыталось вцепиться не в кожу, а глубже. Внутрь.

Я не закричала. Не потому что была храброй. Потому что дыхание просто пропало.

Мир резко сузился до его руки, до серого дыма, до звука собственного сердца, до Диона, который всё ещё был слишком далеко, до Грегора, отброшенного ударом к карете, до Рейла, который пытался подняться после удара в плечо.

И до тела. Моего тела. Не чужого. Моего.

Вот это пришло неожиданно. Не мыслью даже. Ощущением. Ноги помнили пол. Спина помнила линию. Плечи — разворот. Руки — воздух.

Я не думала о танце, не пыталась вызвать магию. Не искала внутри загадочную силу, про которую мы с Морром всё время говорили, откладывая на потом, потому что то расследование, то люди, то Дион с лицом личной катастрофы.

Я просто не захотела, чтобы меня держали.

И развернулась. Так, как разворачивалась тысячи раз. От бедра. Через корпус. С вытянутой рукой. С резким, почти невозможным ощущением, что пространство вокруг не мешает движению, а вдруг продолжает его.

Воздух стал плотным. На долю секунды всё вокруг замерло.

Дым. Люди. Свет. Даже звук.

А потом из меня будто вышел удар. Не огонь. Не молния. Не красивая волна, как в дешёвых легендах, где магия всегда почему-то любит драматично светиться.

Это было похоже на то, как если бы мир сам резко вспомнил, что у него есть форма, и оттолкнул всё лишнее.

Нападавших отбросило. Одного — в стену. Второго — на землю. Синее кольцо вокруг Диона треснуло, разлетелось искрами и погасло.

Карета качнулась. Лошади взвились. Дым рванул вверх, словно его выбили из переулка невидимой ладонью.

А я осталась стоять посреди этого, с поднятой рукой, с ледяной лентой, сорванной с запястья и теперь валяющейся на камнях у ног, и не могла вдохнуть.

Несколько секунд никто не двигался. Даже нападавшие.

Потом один из них, тот самый, что говорил «живой», поднял голову и посмотрел на меня.

Не испуганно. Нет. Потрясённо. Почти… узнающе.

— Это она, — прошептал он.

Дион шагнул к нему, и, возможно, убил бы на месте, если бы тот не успел бросить под ноги маленькую чёрную сферу. Она лопнула бесшумно, выпуская короткую вспышку темноты, не дыма даже, а густой, живой тени.

Когда она рассеялась, часть нападавших уже отступала. Не бежала в панике. Отходила по заранее продуманным точкам. Как люди, чей план сорвался, но не рухнул.

Дион бросился было следом, но остановился. Потому что я всё ещё стояла. И, кажется, выглядела не очень убедительно в роли человека, который контролирует ситуацию. Он оказался рядом в следующую секунду.

— Изель.

Я посмотрела на него. Хотела сказать что-нибудь нормальное.

Например: я в порядке.

Или: что это было?

Или: пожалуйста, скажи, что у тебя есть объяснение, потому что моё закончилось где-то между дымом и магическим взрывом.

Но вместо этого выдала:

— Если это была моя магия, то руководство пользователя к ней явно потеряли.

Грегор, поднимаясь с земли, закрыл глаза с выражением человека, который уже не знает, что с ним делает судьба.

Рейл, бледный как полотно, но живой, тихо сказал:

— Миледи…

Дион не улыбнулся. Совсем. Он смотрел на меня так, как ещё никогда не смотрел.

Не как на раздражающую жену. Не как на женщину, которую он ревнует к кронпринцу. Не как на союзника в расследовании.

А как на человека, чей образ только что треснул у него перед глазами, и за трещиной показалось нечто настолько невозможное, что даже он не мог сразу заставить это подчиниться логике.

Я опустила руку. Пальцы дрожали. Запястье горело там, где была лента.

— Не смотри так, — сказала я тихо.

Он сделал шаг ближе. Медленно. Осторожно. Как будто боялся спугнуть не меня, а ответ.

— У Изель не было магии, — произнёс он.

Я молчала. Потому что да. У Изель не было магии. Это говорили уже не раз.

Нора. Морр. Он сам. Все.

— После удара, — продолжил Дион, и голос его стал ниже, глуше, — ты изменилась. Ты перестала вести себя как она. Ты перестала знать то, что должна была знать. Ты начала смотреть на мир так, будто видишь его впервые. Морр стал ходить за тобой, хотя раньше не подходил. Эйден смотрел на тебя так, будто…

— Не надо, — сказала я.

Слишком быстро. Слишком резко. Он остановился. Глаза его сузились. Не от злости, от понимания.

Вот теперь он начал складывать не просто факты расследования. Он начал складывать меня. И я вдруг поняла, что больше не могу врать.

Не сейчас. Не после того, как он рванулся ко мне сквозь магическую ловушку. Не после того, как я увидела страх на его лице. Не после того, как сама сила, о которой я не имела ни малейшего понятия, выбила людей в стены, потому что кто-то попытался меня увести.

Я устала. Господи, как же я устала держать это только внутри себя и Морра.

Дион стоял совсем близко.

Так близко, что я видела царапину на его скуле, дым на воротнике, кровь на руке, которой он держал клинок, и браслет на запястье — мой дурацкий подарок, переживший нападение лучше, чем моё самообладание.

— Кто ты? — спросил он.

Тихо. Без угрозы. Без приказа. И от этого стало только хуже.

Я попыталась вдохнуть. Не получилось с первого раза. Потом всё-таки получилось.

— Дион…

Он не перебил. Просто ждал. И это ожидание было честнее любого давления.

Я посмотрела на переулок, на дым, на Грегора, который уже отдавал короткие распоряжения Рейлу, на лежащую у моих ног металлическую ленту, на следы силы, которой у меня не должно было быть. Потом снова на него.

И сказала то, что не должна была говорить.

То, что держало всю мою новую жизнь на тонкой, смешной, невозможной лжи.

— Я не Изель.