Мой муж меня не заказывал - Лизирин

— Да, — кивнул Дион. — И это значит, что придётся снова выходить в свет.

— Бедняжка, — тихо вздохнула я. — Ты как-то слишком часто вынужден появляться со мной на людях. Я уже начинаю думать, что тебе нравится страдать публично.

— Мне нравится не упускать нужные вещи.

— Это был очень красивый способ не признать, что я — нужная вещь.

— Ты не вещь.

Он сказал это без паузы. Без тени усмешки. Так быстро, что я на секунду даже потеряла возможность ехидничать.

Неприятное ощущение. Не рекомендую.

— Хорошо, — произнесла я уже тише. — Тогда скажем так: нужный человек.

Он ничего не ответил. Но не отвёл взгляд. И именно это почему-то оказалось опаснее любых слов.

Морр, наблюдавший за нами с видом существа, которое давно уже всё поняло и устало ждать, когда до людей дойдёт очевидное, мысленно сказал:

Вы двое когда-нибудь устанете делать вид, что спорите не с тем, что вам нравится, а только с формулировками?

Я тебя отдам Тарну жить в теплице.

Меня там будут кормить.

Ты отвратительно приспособлен к жизни.

Спасибо.

— Второй путь, — сказал Дион, и я чуть не поблагодарила его вслух за то, что он тоже решил не оставаться в этой паузе дольше нужного, — понять, что именно в тебе может быть настолько важно.

Я поставила чашку. Медленно.

— И вот это мне нравится меньше.

— Мне тоже.

— Даже странно, — сказала я. — Обычно на самых неприятных вещах ты становишься особенно собранным.

— Я и сейчас собран.

— Нет. Сейчас ты выглядишь так, будто заранее ненавидишь всё, что мы там найдём.

На секунду он отвёл взгляд к окну, за которым город шёл своей жизнью, и я поймала себя на мысли, что в такие моменты он выглядит не старше, нет, но… тяжелее. Как человек, который давно уже живёт не только тем, что делает, но и тем, что носит в себе.

— Возможно, — сказал он.

Я не стала давить. Не потому что не хотела. Потому что это было бы слишком. Вместо этого я взяла ещё кусочек пирога и посмотрела на него поверх тарелки.

— Если всё это приведёт нас к чему-то очень неприятному, я всё равно хочу знать.

— Я знаю.

— Тогда не вздумай играть в защитника от реальности.

— Слишком поздно.

Я фыркнула.

— Ненавижу, когда ты иногда говоришь удачные вещи.

— Ложь.

— Наглая.

— Почти талантливая.

Грегор тихо опустил взгляд в чашку.

— Вы выглядите усталым, — заметила я.

— Это потому, что я нахожусь здесь, — ответил он без тени эмоции.

— А раньше вы были где? В более приличных мирах?

— В более предсказуемых обстоятельствах.

— Вам здесь скучно?

— Нет, госпожа. И это меня тревожит.

Я не выдержала и рассмеялась. Даже Дион на этот раз не спрятал полностью улыбку.

И вот так, среди чая, пирога, ошейника на Морре, булавки с вороном, браслета, который Дион всё ещё не надел, но положил рядом с собой на стол, и разговоров о людях, которые собирают тайные кружки по интересам, я вдруг почувствовала ту самую странную, почти нелепую полноту жизни, которую невозможно было бы объяснить никому в моём прошлом мире.

И, что особенно забавно, я уже почти перестала хотеть это объяснять.

Домой мы возвращались медленнее. Не потому что устали.

Потому что день неожиданно приобрёл ту форму, которую я бы, наверное, назвала хорошей, если бы в этой форме не было тайных организаций и попыток убийства.

Солнце уже клонилось ниже, город становился мягче, золото света ложилось на стены и плечи прохожих, и всё это выглядело так спокойно, что поверить в скрытый под этим слой было почти невозможно.

Но я уже знала, что он есть.

И всё равно шла, держала свёртки, чувствовала рядом Диона, слышала за спиной шаги Грегора и редкие мысленные комментарии Морра, и от этого день не становился тяжелее. Напротив.

Он становился моим.

А это, пожалуй, было куда страшнее и прекраснее любого заговора.

Глава 31

Глава 31

Дом встретил нас тишиной, и после городского шума она показалась почти роскошью.

Не той тяжёлой, вымершей тишиной, от которой хочется говорить шёпотом и лишний раз не двигаться, а мягкой, глубокой, обжитой. В ней слышалось потрескивание огня где-то в боковой каминной, далёкие шаги слуг, шелест ткани, тихий голос Норы в коридоре и ровное дыхание большого дома, который уже не казался мне чужим.

Я остановилась в холле на пару секунд, стягивая перчатки, и вдруг поймала себя на том, что не думаю: вот это магический мир, вот это замок, вот это странная новая жизнь. Нет. Я просто вернулась домой после длинного, утомительного, но почему-то очень живого дня.

И это было настолько неожиданно, что я даже не сразу нашлась, чем внутренне это прокомментировать.

Непорядок. Я обычно нахожу, чем прокомментировать что угодно: мужа, кота, угрозу убийства, чужую пуговицу, собственную смерть, если понадобится. А тут — тишина. Опасный симптом, почти романтика.

Ты опять застыла, лениво сообщил Морр у меня в голове. Или это новый способ изображать загадочность?

Я повернула голову.

Грегор всё ещё держал его на руках.

И если бы кто-то утром сказал мне, что к вечеру одним из самых светлых впечатлений дня станет дворецкий с лицом скорбного достоинства, несущий чёрного кота в бархатном ошейнике, я бы, наверное, попросила этого человека лечь и не вставать без лекаря.

Морр же выглядел совершенно счастливым.

Нет, он, конечно, делал вид, что унижен, сломлен и почти готов написать мемуары о страданиях благородного зверя в человеческом обществе, но хвост у него лежал слишком довольно, а глаза слишком нагло поблёскивали.

— Вы можете его отпустить, — сказала я Грегору. — Хотя признаю: в таком виде вы выглядите почти празднично.

Грегор медленно посмотрел на меня.

— Миледи, я предпочёл бы, чтобы праздничные обстоятельства в моей жизни выглядели иначе.

— Какая жалость. А я уже почти хотела внести это в распорядок дома.

— Я был бы вынужден подать прошение об отставке.

— Не драматизируйте. Морр легче большинства ваших обязанностей.

— Физически — возможно, — сухо ответил Грегор. — Морально — нет.

Морр поднял голову и довольно прищурился.

Он начинает меня понимать.

Дион, стоявший рядом, наконец не выдержал и тихо усмехнулся.

Очень тихо.