Не мечтай о нас - Кристина Рэйн

32

Хэйден

Я нервно кручу в пальцах шариковую ручку, вполуха слушая лекцию по лингвистике.

До Хэллоуина остается три дня.

Айзек был прав: Сайлас что-то замышляет. Потому что, несмотря на вспышку гнева, которая случилась в библиотеке два месяца назад, больше он не предпринял никаких действий против меня. Но я замечаю взгляды, которые издалека бросает на меня не только он, но и его друзья. Лорды. Кажется, они за мной наблюдают. Подстерегают. Чего-то ждут. К счастью, издевательства со стороны других студентов прекратились, и теперь я почти никому не интересна, хотя периодически все еще слышу в коридорах и аудиториях произнесенное шепотом слово «девственница» или другие глупые реплики. Худшие времена остались позади. Наступило пугающее затишье, как перед сильной бурей. Я чувствую, что воздух вокруг словно наэлектризован.

Последние несколько недель я посвятила подготовке к предстоящим промежуточным экзаменам и написанию эссе, а также проведению собственного расследования. Я прекратила поиски своих способностей, но не поиски правды об отце. И о смерти брата Сайласа.

Незадолго до окончания лекции мой телефон вибрирует: в почтовый ящик пришло письмо, которого я ждала несколько дней. Библиотека Найтстоуна наконец-то предоставила в мое распоряжение запрошенные газетные статьи.

В поисках информации о втором Стоуне я уже просмотрела все ежегодники, которые были в открытом доступе, но так ничего и не нашла. Возможно, мне удастся узнать что-то из газет за тот год, когда умерли родители. И о моем отце, и о брате Сайласа.

Когда профессор заканчивает лекцию, я выбегаю из аудитории одной из первых. К сожалению, я двигаюсь настолько быстро, что на первом же повороте с кем-то сталкиваюсь.

– Извините, – поспешно бормочу я и отступаю на шаг назад. Смущенная, я перевожу взгляд с широкой груди, обтянутой светло-серой рубашкой, на темно-синий галстук, волевой подбородок с черной щетиной и еще выше – на льдисто-голубые глаза. Ой.

– Мисс… Скотт, – сбивчиво произносит мистер Хантер, явно стараясь случайно не озвучить мою настоящую фамилию в присутствии посторонних. – Я давно вас не видел.

– Гм, я была занята. – Кроме того, в моем расписании нет занятий с ним, поэтому вполне логично, что мы не встречаемся каждую неделю. Хотя, похоже, у меня появляется склонность бросаться ему в объятия в школьных коридорах.

– Конечно. – Профессор изучающе осматривает мое лицо, словно пытаясь что-то по нему прочесть. Наконец, он прочищает горло: – Так я, собственно, и предполагал. Рано или поздно вы примете мое предложение провести еще несколько тестов для выявления способностей. Или вы уже… открыли в себе талант?

– Я, эм… Нет. Сейчас… – Я отдаю приоритет другим вопросам. – Это невозможно, учитывая мою учебную нагрузку и стресс. У меня довольно плотное расписание занятий.

– Вы опустили руки? – хмуро интересуется он.

– Профессор… вы зря на меня надеетесь. Похоже, у меня просто нет никаких способностей.

– Я так не думаю. Приходите ко мне в кабинет в понедельник. Начиная с шести вечера я открыт для консультаций. – Голос профессора звучит категорично, будто он не примет никаких возражений.

– В понедельник Хэллоуин, – бормочу я.

– Это проблема? – Он поднимает одну из черных бровей и пронзает меня пристальным взглядом, от которого мне становится чуть теплее. Проклятье, я чертовски рада, что в моем расписании нет занятий с профессором Хантером. Его лицо в сочетании со строгим учительским голосом точно не способствует усвоению учебного материала.

– Я не уверена, буду ли здесь на Хэллоуин, – признаюсь я. – Возможно, уеду навестить тетю и дядю на несколько дней.

– О, – профессор мрачнеет. – Это ведь не связано с моим кузеном и его друзьями, верно? Или с… видео?

Мои глаза едва не вылезают из орбит, когда я осознаю, что имеет в виду мистер Хантер. Словно лишенная дара речи, я открываю рот, но не знаю, что сказать. Это видео дошло и до него? О боже, от стыда я готова провалиться сквозь землю.

Он прочищает горло:

– Прошу прощения. Не хотел вас смущать. Это было бестактно с моей стороны. Но если вы хотите услышать мой совет, как человека, который тоже когда-то был высокомерным и глупым студентом: не отступайте. Не бегите с поля боя на глазах у мальчишек-подростков. Капитулировать – значит признать их победителями. Вы же не хотите дать им власть над собой, не так ли?

Я тяжело сглатываю. Он только что назвал Сайласа и Айзека мальчишками-подростками? Если для мистера Хантера эти магистранты – просто глупые дети, то я, должно быть, еще больший ребенок в его глазах. Беспомощный новорожденный.

Может, именно поэтому он все еще пытается мне помочь.

– Я подумаю об этом, – отвечаю я, подтягивая ремень кожаной сумки.

– Обязательно. И если в понедельник вы все же будете здесь, загляните ко мне на консультацию. Я буду вас ждать. – Он кивает мне на прощание и уходит.

Я собираю в кулак всю свою силу воли, чтобы не смотреть ему вслед, и вместо этого делаю глубокий вдох. По сути, профессор Хантер сказал именно то, что в глубине души я и сама уже знала: отступление показало бы, что я боюсь Сайласа, а это не так. Какие бы чувства ни вызывал во мне Стоун, страх – последнее из них.

* * *

Я поднимаю кулак – и снова опускаю руку. Я повторяю эту игру трижды, пока, наконец, не набираюсь смелости постучать по дереву костяшками пальцев. Нервно затаив дыхание, я смотрю по сторонам сумрачного коридора. Особенно пристально я прищуриваюсь на дверь справа, словно боюсь, что она неожиданно распахнется и меня застанет здесь не кто иной, как Айзек. Прямо перед комнатой Сайласа.

Скорее всего, он лично выволок бы меня обратно на улицу. Но я ничего не могу с собой поделать. В голове гудит от обилия информации, которую я получила за один вечер, но обсудить новые знания можно только с одним человеком. Лишь Сайлас Стоун способен внести ясность и ответить на вопросы, заполнившие мою голову.

Он не станет связывать меня, затыкать рот и держать в заложниках до понедельника. И не заставит меня прямо сейчас истекать кровью для своего ритуала, верно?

Не услышав за дверью шагов, я стучу снова, на этот раз громче. Может, Сайлас уже спит? Хотя сейчас вечер пятницы. Такой популярный парень вряд ли лег бы спать в десять часов. Возможно, он на какой-нибудь вечеринке или вообще уехал из кампуса, например, домой на выходные или куда-то еще. А может, у Стоуна свидание? Или он в зале вместе с лордами и леди? Чем дольше я стою здесь и размышляю об этом, тем глупее себя чувствую.

Когда