Прости, умри, воскресни. - Наталья Косарокова

— Хм, а ведьма? Не боитесь?

— Ведьма? — удивленно воскликнул Прошка, — Маруська наша юродивая с третьей пристани, вот вся наша ведьма. Мы ее иногда во время дождя зельем напаиваем и спит благая.

Надо было видеть глаза фон Горица. Он подкинул уголь и забыл его поймать. Кусок с глухим стуком упал на лист бумаги.

— А, у, — подбирал он слова, — царевне. Этэри ты об этом говорил?

— Так с тех пор, как повадилась в горы уходить, Маруська наша, — неопределенно махнул руками Прошка, — так и сгинула. Не вернулась она. Что и говорить-то.

Фон Гориц вытянул свой бесконечно длинный палец и помахал им.

— Ладно, — опустил он руку, — это все потом. А уголь нам, Прохор необходим для торговли. Вот пока наша валюта будет! А как часто к вам на пристани корабли заходят?

— Так раньше совсем редко захаживали.

Все размахивал Прошка руками. Он весь был как на шарнирах и казалось, что стоит ему остановиться он тут же и рассыплется.

— А теперь почаще будет. Раз в две недели судно причаливает. Они у нас селедкой грузятся.

— Одно судно один раз в две недели! — стукнул себя по голове удручённый граф, — Треска соленая мне в рот!

Прошка замер на месте. Он совершенно не понял отчего так огорчился новый властитель города. Парень наклонился и заглянул в лицо графу.

— Господин, а перца нет.

Фон Гориц резко поднял голову, посмотрел на растерянного парня и рассмеялся.

— Ну и отлично! — воскликнул он, — я не рот перцем хочу себе засыпать, а набить полные карманы вот этими камушками. Идем, Прохор, покажешь мне мои владения.

Этэри и Эдвард бегали по парку играя в догонялки. В центре парка возвышалась башня. Проход в ней шел по кругу винтообразно и завершался смотровой площадкой. Тут и остановилась, запыхавшись царевна. Дворец был спроектирован так, что смотровая площадка ничем не была загорожена с одной стороны и вид тут открывался потрясающий на горы и море. Казалось, что отсюда даль видна на тысячу километров.

— Так магии больше нет?

Стоял за спиной Этэри Эдвард и смотрел тоже на панораму. Он положил руки ей на плечи.

— Нет, — ответила тихо Этэри, — она превратилась в весну.

— Это как?

— Весна наступает на мир со скоростью триста километров в сутки, — отвечала серьезно Этэри, — так и магия исчезает из нашего мира с той же скоростью.

— И однажды ее не будет совсем.

Проговорил Эдвард. Он тоже был магически одаренным человеком, и она ему помогала в жизни. Без магии жить тяжело. И он прекрасно знал, как многие будут не довольны таким ходом событий.

— Увы, — вздохнула Этэри, — магия останется во мне. Я проклята бессмертием. И пока во мне магия я не могу умереть. От этой заразы не так и просто избавиться. А самое страшное в том, что я буду меняться. Я ведьма, Эдвард!

Этэри повернулась так резко лицом к нему, что парень вздрогнул. На него теперь пристально смотрели два глаза. Один ярко зеленый, второй пронзительно синий.

— Я неизбежно буду портиться. Эдвард, наступит однажды день, когда я своими руками захочу уничтожить мой мир! Я не могу допустить этого. Но я пока не знаю, что придумать. Однажды со мною станет плохо всем тем, кого я так люблю. Тебе лучше оставить меня сейчас. Умрут все. Ты. Мой дэймон. Моя Лина однажды неизбежно потеряет магию и станет обыкновенной. И мне нужно будет что-то придумать до тех пор, пока я не съехала с катушек. Иначе моя сестра окажется правой. И наш мир все же будет опустошен демоном. Ты сам сегодня убедился в том, насколько наша цивилизация была более развитой тысячу лет назад. И к чему мы пришли сейчас.

Этэри замолчала. Ей сложно было подбирать слова. Она много думала и все же пришла к выводу, что Эдварду гораздо лучше будет идти по жизни своим путем. Она ждала его ответа.

Принц дослушал до конца ее долгую и проникновенную речь и стоило ей замолчать, взял и поцеловал. И не просто чмокнул в щечку, а по-настоящему в самые губы.

— Самой тебе не справиться, — ответил он ей, — тебе нужен надежный помощник. Наверняка в мире спрятано много интересных книг. Мой учитель — лучший друг Пири Рейса подскажет, где находятся древние библиотеки востока. А у меня есть крепкий корабль. Да и к тому же, когда у тебя начнет портиться характер, кому-то нужно быть рядом, чтобы остужать его. Ты так мечтала о путешествиях вместе со мной. А теперь прогоняешь. Я предлагаю тебе, Этэри, вместе найти, где прячется твоя смерть. Вот моя рука.

Эдвард протянул ладонь. Этэри замерла в нерешительности. Она видела себя одинокой и всеми брошенной. И рука Эдварда, после того что он узнал, была для девушки неожиданностью. Она знала, что нравиться ему, но то, что он предлагает. Это уже больше, чем простая симпатия. Это уже.

— Ты обрекаешь себя, Эдвард. У тебя не будет наследников. Не будет спокойной жизни. Останешься со мной и не будешь долго счастлив. У нас будет в запасе не много лет.

— Но все они будут наши. Ты разве не видишь, что это не просто симпатия, Этэри. Это любовь.

Этэри наконец вложила свою ладонь в протянутую руку принца.

— Ты пожалеешь, — вздохнула она, — и проклянешь однажды эту любовь.

Эдвард заключил Этэри в объятья, развернул к себе спиной и так они остались стоять и смотреть снова вдаль.

— Но при этом успеют сбыться все мои мечты. Ты станешь моей. И мы всегда будем вместе. А все остальное, шелуха.

— Шелуха? — нервно хохотнула Этэри.

— Шелуха, — серьезно ответил Эдвард и замолчал.

Больше они ни о чем не разговаривали. Все было выяснено и решения приняты.

Граф фон Гориц серьезно взялся за дела возрождающегося каменного города Семи королей. А у Этэри и Эдварда появились новые немаловажные дела. Молодые люди разрабатывали грандиозный план по путешествию по всему миру в поисках источников древних знаний.

Первым местом, где начались их изыскания стали библиотеки города. Как была удивлена Этэри узнав правду о ведьме дождя. И эта правда просто не укладывалась в головах молодых людей.

— Оказывается, — оторвалась от записей Этэри и посмотрела на принца, — она была простой жительницей одного из поселений на побережье. Простой женщиной. В быту самой посредственной, даже можно сказать во многом беспомощной. Ее все немного того считали. А как начинался дождь она преображалась буквально в другого человека.

— Думаю, это одна из редких разновидностей оборотничества, — тоже рассуждал Эдвард, — аномально редкая.

— Магические болезни, — ткнула в парня длинным карандашом