Фиктивная жена для герцога-монстра - Элина Амори

Мы с Брантом остались в кабинете одни. Я заметила, что пишет он левой рукой. Вряд ли он левша, меч он держал в правой. Наверное, пришлось научиться, потому что драконья рука была недостаточно ловкой для такого изящного предмета, как перо.

К нам заглянула Дейна и сообщила, что готовится праздничный ужин и скоро позовет нас.

— Ты обещал сводить меня в свой сад, — напомнила я Бранту, когда он наконец оторвался от документов.

Брант посмотрел на меня, слегка улыбнулся и взял маску со стола.

— Идем, — согласился он, надевая ее на лицо.

— Постой. — Я подошла ближе и потянулась к маске. Не была уверена, что поступаю правильно, но мне не хотелось видеть это бездушное, обезличенное лицо. — Мне больше нравится, когда ты без нее.

Я приподняла маску, и Брант, к моему удивлению, смиренно вынес это посягательство на его личное пространство. Он смотрел на меня пронзительно, жадно. Затем перехватил маску и на мгновение прислонил ее к моему лицу, отчего я растерялась.

— А мне так тяжело смотреть на тебя, моя дражайшая супруга, — прошептал он хрипло, убирая маску, и снова легкая улыбка тронула его губы.

Пока я раздумывала над его словами, он уже направился к выходу. Я засеменила следом, звонко цокая каблуками новых туфель — на этот раз удобных, не то что те, что были у Эйлин на балу.

Мы вышли из замка, прошли вдоль служебных построек, свернули мимо складов и оказались в красивом и ухоженном месте. Валуны, крупные и небольшие камни лежали на мелкой гальке, между ними то там, то тут росли хвойные низкие кусты, вились вьюны и выглядывали небольшие растения, похожие на колючки.

— О, да это же сад камней! — воскликнула я.

— Сад камней? — удивился Брант. — Этому нагромождению есть название?

— Еще какое! — обрадовалась я, ступая на тропинку, выложенную крупной галькой. — И это очень модно на моей родине.

Мы прошли по извилистым дорожкам и уперлись в пригорок, на котором цвел совершенно необыкновенный цветок с ярко-алыми большими как у лилии лепестками. Но походил он, скорее, на роскошный пион своей пышностью.

— Цветочек аленький, краше которого нет на белом свете... — прошептала я невольно.

Он будто светился изнутри и среди серых и темно-зеленых оттенков этого места казался чем-то волшебным.

— Здесь мало что растет из-за вездесущего пепла. Кельвары в прошлом выжгли тут все и продолжают это делать, — объяснял Брант. — Так что уход за растениями требует куда больше сил, чем в других регионах. Я специально искал самые неприхотливые. Цветок королей — один из таких. Он редкий и цветет раз в пять лет. Удивительно, что распустился он именно сегодня. Увы, завтра лепестки уже опадут.

Я повернулась к нему. Лицо Бранта выглядело умиротворенным и спокойным. Он тепло улыбался. Я невольно представила, как он копается здесь в земле, переносит камни… Это так по-человечески. Почему эта свора бездарей при дворце не видят эту его сторону?

— Где ты достал всю эту красоту? — спросила я. — И ты сам всем этим занимался?

— Сам. Это успокаивает меня и моего дракона. Монотонные, спокойные действия. Я люблю здесь бывать. Жаль, что времени не так много, как хотелось бы. Особенно теперь... — Брант неожиданно взял меня за руку, притянул к себе и обвил талию своей горячей драконьей рукой. — Сейчас я предпочитаю проводить свободное время в другом особенном месте.

— И в каком же? — удивилась я.

— Там, где есть ты, — прошептал он, наклоняясь ко мне.

Я ахнула от его внезапного напора.

— Оттолкни меня сейчас, Эйлин, иначе потом будет поздно.

Но я не собиралась его отталкивать. У нас и без того было так мало времени. Я не хотела терять ни секунды.

Брант приближался медленно, его дыхание стало тяжелым. Я обвила его шею руками, ощущая, как нагревается его тело.

— Не хочу, чтобы дракон вырвался, — прошептал он, почти касаясь моих губ. — Я хочу быть с тобой сам.

Его поцелуй был осторожным, мягким. Не таким, как тогда, перед императором. А таким, о котором я мечтала: полным доверия, нежности, заботы…

И я отвечала, не таясь, без стеснения, отпустив все свои желания и чувства на волю.

— Хочу целовать тебя, — он покрывал влажными горячими поцелуями мои щеки, скулы, спускаясь к шее, — обнимать тебя. Ласкать тебя... Хочу видеть и знать, что доставляю тебе удовольствие... Контролировать все от начала до конца.

Он болезненно напрягся, тело его все сильнее раскалялось.

— Никого и никогда в жизни я не хотел так, как тебя, Эйлин, — продолжил он, замерев. — Твое хрупкое тело, твой нежный голос, твою улыбку... Всю тебя, без остатка.

Он прижимал меня крепко, водил по спине руками судорожно и шептал в шею отчаянно, горячо, словно удерживая последние остатки контроля.

— Скажи, как ты терпишь меня? — почти простонал он. — Почему не убегаешь в страхе? Отчего я не противен тебе настолько, что ты позволяешь мне прикасаться к тебе?

Я обняла его, и от переизбытка чувств на глаза навернулись горячие слезы. Я ощущала его боль, отчаяние, злость на самого себя.

— Я просто не боюсь тебя, — ответила я, поглаживая его по спине. — Ты не противен мне, и я не «терплю». Напротив, мне... мне нравится быть рядом с тобой.

Брант резко отстранился, взял меня за плечи. Его глаза горели огненными искрами и болезненным вожделением.

— Нравится? — прохрипел он, тяжело дыша. В глазах вспыхивали отсветы пламени. — Ты понимаешь, что говоришь, Эйлин? Понимаешь, к чему приведут твои слова?

Вместо ответа я сама потянулась к нему, обхватила его лицо руками и поцеловала. Горячо, страстно, на этот раз без тени нежности, пытаясь передать Бранту тот ураган чувств, что бушевал во мне.

Я знала, что скоро исчезну, и хотела взять от этой жизни все, прочувствовать каждую грань, ощутить то, чего была лишена в прошлом. Я хотела любить и быть любимой. Пусть даже странной, чудаковатой любовью, кто-то назвал бы ее даже извращенной. Но искренней.

Я гладила его колючую щетину, шершавые горячие чешуйки на правой скуле и виске, ласкала языком его губы.

Он сжал меня в ответ так отчаянно, что стало тяжело дышать. Его руки скользили по моей спине, а потом он подхватил меня под ягодицы и поднял, прижав