Ты даешь мне крылья - Марианна Красовская

— Брр, только не кофе, — содрогнулся Тариэль. — Терпеть его не могу. От чая не откажусь. Можно присесть?

— Можно.

Тариэль сел в широкое кресло Корта, наблюдая, как ловко Коранна кипятит воду силой взгляда.

— А детишки где? — поинтересовался мужчина. — С няньками?

— Свекровь забрала, — ответила Талана, не поворачиваясь. — Представляешь, у меня свекровь есть. Я её всего раз видела, она приезжала на меня посмотреть. Ничего, мы тогда неплохо поговорили. Нормальная такая… ей, видимо, Корт сообщил.

— Скандалила?

— Вовсе нет. Сказала, что наши отношения — это наши проблемы. Предложила взять близнецов, пока все не уладится.

— И ты отдала?

— Лучше любящая бабушка, чем мать-истеричка, — тихо сказала Коранна, обхватив себя руками. Её била дрожь. — Я с Эрин поговорила, она говорит, бабушка чистая. Взяла пока их троих во дворец. Подуспокоюсь, сразу заберу.

— Тебе виднее…

— Думаешь, не стоило?

Тариэль подошел и взял Корану за плечи, направляя свой разум.

— Э, голубушка, да у тебя температура! Лихорадка! — удивленно протянул он. — Правильно и сделала, что отдала деток. Тебе надо отлежаться. Знаешь что? Я не буду тебя лечить. Нет-нет, никаких зеленых ниточек. Поболей разок по-настоящему, с жаром и с микстурками.

Он забрал из её рук чашку и повел в спальню.

Коранна болела почти три недели. Тариэль был прав — началось воспаление легких. Обычный целитель вылечил бы женщину за несколько минут, но т'ига не позволил. Молния переносила недуг тяжело, с жаром, бредом и ужасным кашлем. Целительницы, не смея ослушаться ректора, поили её горьким лекарством, меняли простыни, проветривали комнаты. Грей проводил много времени с матерью, лишь несколько раз отлучаясь в зверинец. Он ничего не говорил, просто читал книги, иногда рисовал или пел, но его молчаливая поддержка была очень дорога.

Тариэль серьезно поговорил с мальчиком.

— Не верь всему, что говорят люди, Грей, — сказал он. — Я люблю твою мать как друга и никогда бы не причинил ей боль. Людей хлебом не корми, дай других вывалять в грязи. Чем дурнее человек, тем с большим энтузиазмом он верит в грехи других.

— Я не верю сплетням, — тряхнул головой мальчик. — Из-за этой Тиры все встало с ног на голову. Все ссорятся. Она занесла в университет ветер зла.

— Я не уверен, что это зло, — ответил Тариэль. — Это перемены. Когда что-то слишком долго стоит на месте, начинается разрушение. Как в доме. Если в доме не живут люди, он начинает гнить. Так и в отношениях. Твой отец привык, что все делается по его слову. Мать привыкла ему угождать. Говорят, что в браке кто-то один любит, а другой позволяет себя любить. Так вот, это не правда. Брак — это тяжелый труд. Как телега. Стоит одному отпустить, другой не удержит.

— Мама и папа больше не будут вместе? — помолчав, спросил мальчик.

— Если хоть один из них не любит больше — то так лучше для них, — честно ответил мужчина. — А если они любят друг друга, то все будет еще лучше прежнего.

— А ваши папа и мама? Они любили друг друга?

Тариэль тяжело вздохнул.

— Мои родители… лучше бы они не были женаты. Они ненавидели друг друга. Мать всеми силами пыталась уязвить отца, а он все время ругал её.

Как объяснить маленькому мальчику натуру т'ига? Его родители безумно любили друг друга, но так же безумно ненавидели. Отец с изощренной жестокостью убивал мать словами, заводил любовниц, укладывая их в супружескую постель, мать вела себя не лучше. Тариэль вырос в условиях постоянных скандалов, истерик, слез, даже драк. Как только представилась возможность, он сбежал из этого сумасшедшего дома. Хотел ли он других родителей? Все семьи т'ига были похожи. Мужчины жестоки и горды, женщины развратны. Дети росли сами по себе, мало кому приходило в голову позаботиться о них. Только человеческие рабы порой ласкали плачущих от страха детей, зная, что могут лишиться за это жизни…

— Что же мне делать? — жалобно спросил Грей, с надеждой глядя на Тариэля.

— Побудь с матерью, — посоветовал т'ига. — Она сильно больна.

— Отчего же она не позвала целителя?

— Твоя мама считала, что Корт её исцелял потому, что не хотел ухаживать за ней. Я хочу, чтобы она поняла, что лучше — болеть под присмотром или не болеть вообще.

— Глупо, — пожал плечами мальчик. — Но я её понимаю. Иногда мне тоже хочется, чтобы мама беспокоилась обо мне, читала книжки, давала лекарства.

— Вот ты и позаботься о ней теперь.

— Ладно, — улыбнулся мальчик. — Это я могу. Я же мужчина. Я буду теперь защищать её, раз папа нас бросил.

Глава 42

Разговоры

Тариэль заглянул к Коране. Ей было лучше. Она пришла в себя. Темные от пота волосы обрамляли бледное исхудавшее лицо.

— Чертов т'ига! — заявила она, увидев его. — Исцели меня!

— Как мило, — усмехнулся Тариэль. — На просьбу не больно похоже.

— Это и не просьба. Это приказ.

— Ах! — притворно вздохнул Тариэль. — Ну если Вы настаиваете, мадам! Кстати, что мне за это будет?

— Спроси лучше, что тебе за это не будет, — буркнула Коранна. — Я тебя не убью.

— Милочка моя, времена, когда ты могла меня убить, остались далеко в прошлом.

— Я все еще знаю твое слабое место, — пригрозила Коранна.

— Какие мы грозные! — засмеялся Тариэль. — Допустим. Хватит решимости довести дело до конца?

— Убить тебя что ли? Мне будет куда приятней извалять тебя в грязи перед всем университетом. Слух о твоем поражении разнесется по всей Империи, дойдет до глубин долины Теней… Люди станут смеяться…

— Довольно! — Тариэль поднял ладони вверх, обороняясь. — Я вылечу тебя, если ты скажешь мне, что ты усвоила урок.

— Усвоила, — улыбнулась довольная Коранна. — Я решила, что не стоит в тебя влюбляться. Этого достаточно?

Тариэль изумленно уставился на неё.

— Влюбляться? — переспросил он.

— Ну да. Ты был таким милым, таким заботливым, что я подумала — раз уж Корт все равно считает, что мы с тобой переспали, почему бы и нет?

— Действительно, — улыбнулся Тариэль, беря её за руку. — Почему бы и нет? Все равно все вокруг уверены, что мы с тобой любовники.

— Вот именно, — сказала Коранна, вырывая свою руку. — Признаться, ты очень могущественный маг и у тебя отличный голос. Лестно быть предметом твоего обожания. Но тут ты оставил меня подыхать в этой комнате, и я сразу вспомнила, что ты пират, что ты бросил меня в пустыне без воды и пищи, да еще в золотых оковах… Ты злой, Тариэль… А Корт — он добрый.

— Я? Злой? — притворно возмутился Тариэль. — Вот это да! Я её защищаю, забочусь о ней, мужа