Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Он поднялся во весь свой исполинский рост. Его фигура, казалось, заполнила собой весь зал. В глазах плясали молнии, а борода искрилась от статического электричества.

— Человечество, — начал он медленно, — пало так низко, как никогда еще не падало в своей истории.

Каждое его слово отдавалось громовыми раскатами.

— Даже в дикие древние времена они не были столь необузданны и развращены, столь далеки от истинного пути. И поэтому… — он сделал паузу, обводя взглядом притихших богов, — война действительно необходима. Она станет очищением. И да, она будет милосерднее, чем Великий Потоп или изгнание в Мир Мертвых.

По лицу бога войны расползлась торжествующая ухмылка. Его пальцы любовно погладили рукоять меча, словно предвкушая грядущую жатву.

Бог моря резко отвернулся, его трезубец угрожающе засветился. На его лице напряглись желваки — видно было, что он с трудом сдерживается.

Эстро стоял неподвижно, только его чернильная дымка беспокойно металась за спиной. В его глазах читалось едва сдерживаемое разочарование.

Лицо Аймоса оставалось бесстрастным, словно вырезанная из обсидиана маска. Лишь легкое движение теней в его короне выдавало какие-то эмоции. Он молча наблюдал за происходящим, словно прикидывая, сколько душ пополнят его владения после грядущей бойни.

— Однако… Эстро доказал, что человечество не безнадежно, — громовой голос Владыки богов разносился по залу, — Его… гм… изыскания и дерзкие решения… Всё это показало, что даже в самой глубокой тьме может родиться свет. И поэтому его идеи тоже будут воплощены в жизнь.

Громовержец обвел взглядом присутствующих, задержавшись на Карнаксе и Эстро.

— Вы оба будете работать над исцелением человечества. То, что можно исцелить — исцелит Эстро своими преобразованиями. То, что исцелить нельзя — Карнакс вырежет как опухоль.

Он сделал паузу, позволяя своим словам отозваться эхом под сводами зала. Боги молчали, обдумывая сказанное.

— А чтобы вам работалось сподручнее, и чтобы вы лучше понимали друг друга, я перераспределю часть ваших божественных полномочий.

По залу прокатился удивленный шепот. Даже Аймос подался вперед, явно заинтересованный.

— Эстро, — продолжил Громовержец, — отныне ты также будешь покровительствовать войне. Ты будешь отвечать за её рациональную составляющую. За тактику, стратегию и понятие Справедливой войны. Ведь, как ты сам сказал — война должна иметь четкие цели, с минимумом жертв.

Эстро вскинул бровь, но в его глазах промелькнуло понимание. Он слегка склонил голову, принимая новую ответственность.

— Что ж, Война — это ведь тоже Искусство, — сказал он, — Я принимаю твою волю, владыка.

— А ты, — Громовержец повернулся к Карнаксу, — Получишь часть полномочий над искусством. Отныне в твоем ведении будут боевые песни, военные марши, батальная живопись и эпические сказания о героях. Пусть воинская доблесть находит свое отражение в искусстве.

— А что, хорошая идея, брат, — подал голос Аймос. На его бесстрастном лице появилось подобие улыбки, — Смена божественных обязанностей — хорошая, хоть и забытая практика. Помню древние времена, когда бог войны отвечал не только за войну, но и за земледелие. Ведь тогда, когда воинское сословие еще не сформировалось, все земледельцы были воинами. Сами себя обеспечивали, вооружали и становились на защиту своих земель от захватчиков…

— Но… отец… — бог войны запнулся, явно не веря своим ушам. Несмотря на одобрение великой войны, он выглядел так, словно ему только что нанесли предательский удар в спину.

— Решение окончательное и обжалованию не подлежит, — отрезал Громовержец, и молнии в его глазах вспыхнули с новой силой.

— Подойдите ко мне, оба, — велел он.

Эстро и Карнакс приблизились к трону. Громовержец шагнул им навстречу, от него исходило ощущение невероятной, первородной мощи — той силы, что создавала и разрушала миры.

Он простер руки, и между его ладонями возникло сияние — два сгустка света. Один багрово-красный, пульсирующий яростью Войны, второй — янтарно-золотой, пульсирующий всеми оттенками Искусства. Громовержец резко развел руки, и сгустки разделились на части, перемешиваясь между собой как вода и масло, пока не образовали новую комбинацию.

— Примите свои новые полномочия, — произнес он.

Сгустки энергии устремились к богам. Эстро ощутил, как его пронзает новая сила — холодная, расчетливая мощь рациональной войны. Она была похожа на остро заточенный клинок, на безупречный механизм боевой машины. Карнакс же принял в себя часть творческой силы — буйство красок, ярость битвы, воплощенную в искусстве.

Эстро прикрыл глаза, привыкая к новым ощущениям. Внутри него словно развернулись военные карты всех времен, зазвучали барабаны маршей, но не те, что поднимают боевой дух, а те, что отмеряют точный ритм движения войск.

Карнакс же застыл, его лицо исказилось, будто от боли. Новая сила явно была чуждой его природе — как будто в железную броню вплели шелковые нити. Но постепенно его черты разгладились, когда он начал понимать суть полученного дара.

— Теперь вы связаны, — объявил Громовержец, — Война и Искусство, разрушение и созидание — две стороны одной монеты. Учитесь работать вместе.

Эстро задумчиво смотрел на свои руки, словно пытаясь почувствовать, как в них течет новая сила. Война… Как странно. Он никогда не стремился к этому, но теперь, получив эти полномочия, ощущал, что это… правильно.

Именно то, что нужно. То, что поможет в воплощении его идей.

— Признаться, я не ожидал такого поворота, — произнес Эстро, поднимая взгляд на Громовержца, — Но в этом есть определенная логика. Война не должна быть бессмысленной бойней. Она должна быть… инструментом. Как скальпель в руках хирурга.

Бог войны при этих словах скрипнул зубами. Его кулаки были стиснуты так, что побелели костяшки пальцев.

— Искусство и война всегда были связаны, — задумчиво произнес Аймос, поглаживая двузубец, — Вспомните древние эпосы, воспевающие подвиги