Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

еще одну остановку, перед проливами отдохнуть желательно, — подал голос Сергей. — Кстати, дальше по побережью есть город один, где у меня с князем местным, Велимиром, приятельские отношения. Город тот Данцигом называют. Тоже хорошее место для отдыха.

— Согласен, — одобрил Олег. — Раз ты там бывал уже, хевдинг, до этого места ты и поведешь ваши драккары. Но имейте в виду, что вот тут, — Хельги провел пальцем по карте от Данцига на запад. — Начинается самое лихо. Земли, где лехиты сейчас все больше хозяйничают. С опаской их проходить надо, мои послухи доносят, что набрались сил, паразиты, наглеют. Ну ничего, это мы вскоре поправим.

Князь в сердцах стукнул кулаком по импровизированному столу, намекая на планируемую им войну с лехитским князем Лешко, воины которого уже давно шалили и на полоцких границах, и полабским славянам Велимира спокойной жизни не давали.

— Ладно, смотрите дальше, — продолжил Олег, успокоившись. — Потом уже начнутся земли данов и свеев. С данами мы все порешаем, друзей среди них предостаточно.

— Нам сначала как раз в Роскилле и нужно, — добавил Ратибор. — Там Беляю отец наследство оставил, с конунгом данов встретимся, о правах заявить следует. Дядька Торир с нами пойдет, обещал помочь решить все там. После этого мимо свеев поплывем.

— А вот свеи — народ гордый, конунги у них в Уппсале сидят, силу копят, — продолжил мысль Олег. — Просто так через их воды не проплывешь.

— И не просто — тоже, — подхватил Ворон. — Проливы узкие. Эресунн, Большой и Малый Бе́льты. Там, если ветер не тот, или туман, можно и на веслах идти, но тогда мы будем как утки на перелете — со всех сторон берега близко. С данами у нас мир, говоришь? — он испытующе глянул на князя.

— С данами мир, пока мы не суем нос в их дела. А торговля между нами хорошая, братья Дьярви и Гуди Модиссоны постарались, организовали ее на славу, — ответил Олег. — Но не расслабляться там! Мир миром, а драккары у них не хуже наших. И злые глаза у их конунга с ярлами. В проливах вас могут и пощупать. Мол, кто такие, откуда, много ли серебра везете?

— В Орхусе я вас оставлю, дальше сами пойдете. И там главное — не зевать, — вставил Сергей, глядя на Ратибора и братьев-ульфхеднаров. — Если ветер попутный, идти нужно под парусом, быстро, не останавливаясь. Свеи любят нападать из засад, из-за мысков. Особенно там, где берег скалистый, фьорды начинаются. Выйдете из проливов, пойдете вдоль берега свеев. Скучно там, тоскливо — скалы голые, сосны кривые. Но с другой стороны — открытое море. Если что, уйдете в него, там вас свеи не догонят на своих драккарах.

— У свеев драккары легкие, — заметил молчавший до этого Гуннар. — Но в шторм им поэтому худо. А нашим драконам шторм нипочем, ежели кормчие с головой дружат.

Олег слушал друзей, хмуря брови. Банный жар, казалось, сковывал мысли, но на самом деле заставлял работать их четче. Он видел этот путь, будто сам плыл над картой.

— Вы, други, про свеев говорите, да про данов, а я вот что думаю. Самая большая трудность — не свеи и не даны, — князь помолчал. — Трудность — это туман. Выйдете из проливов, возьмете курс на норегский берег. Там море открытое, но коварное. Вода холодная, туманы падают внезапно, стеной. Можно пройти мимо Альвхейма, проскочить на север, к диким саамам, где одни скалы да ледники. Или, хуже того, наткнуться в тумане на рифы. Берег там, сказывают, зубастый, как пасть матерого волка.

— Верно, — Аудульф почесал мокрую бороду. — Норегский берег — он как наковальня. А море — молот. В туман надо либо ложиться в дрейф и ждать, либо идти наудачу, но удача — баба капризная, больше раза не дает.

— Нам бы проводника, — сказал Ратибор. — Человека, который те воды как свои пять пальцев знает. Где подводный камень, где течение, где можно укрыться от непогоды.

— Есть у нас проводник, — усмехнулся Беляй. — Дядька Торир те северные воды хорошо знает. Да и Аудульф сам из тех мест.

Ульфхеднар кивнул, подтверждая слова побратима.

— Вы в Висбю еще зайдете, — подал идею Сигурд, подняв вверх указательный палец, показывая этим жестом, что идея отличная. — Там возьмете в проводники старого морского волка, Грима Скугги, он все воды норегские вдоль и поперек исходил. Бывал везде там — и в виках, и с торговлей, потом ушел к ярлу Стейну, отцу Магни. Сейчас живет на Готланде. Хоть характер у него и скверный, но Грим проведет вас так, что ни один камень борта не поцарапает.

— А не откажет старик? — с сомнением спросил Гуннар. — Он давно от дел отошел…

Все посмотрели на Магни.

— По моей просьбе не откажет, я слова правильные знаю, — важно ответил парень, светясь от счастья, что старшие дали и ему слово. — Он отца моего любил и уважал, как и весь род мой, да меня успел воинскому делу поучить немного. Слова те я тебе, Ратибор, сообщу, и чтобы Грим поверил окончательно, дам тебе амулет отцовский в виде молота Тора. Его Грим сам отцу подарил, узнает точно.

— Тогда и толковать не о чем, — Ратибор хлопнул ладонью по лавке. — Идем на Эзель, в Висбю берем с собой кормчего Грима Скугги, потом Данциг. Если лехиты сунутся, мы им покажем «красного петуха» и на воде, и на берегу, чтобы неповадно было. Затем Роскилле — решаем дело Беляя. В Орхусе остается Храфн, а мы идем дальше. Потом проливы. С данами договоримся, я думаю, наверняка. Со свеями тоже постараемся. А как выйдем в норегские воды, отдадим руль Гриму. Пусть ведет.

— Погоди, воевода, — остановил его Олег. — Ты про свеев больно легко говоришь. А если не договоритесь, и они не просто сунутся, а с умом — перекроют пролив? Соберут флот в узости, натянут цепи между берегами, как делают ромеи в Миклагарде? Вас же там, как сельдей в бочке, перебьют стрелами с берегов.

Повисла тишина, нарушаемая лишь шипением пара, испаряющегося с камней. Все замерли в задумчивости, силясь придумать, как решить такую вероятную проблему.

Олег медленно провел рукой по лицу, сгоняя пот.

— Значит, так, — голос его зазвучал тихо,