Злодейка не хочет развода! - Ива Лебедева

Секретарша сделала шаг вперед, каблучки ее туфель хищно клацнули по паркету. Она окинула меня взглядом — от растрепанных волос до помятого платья, — и на ее губах расплылась торжествующая улыбка.

— В каком виде вы разгуливаете по дому, герцогиня? — Она выделила последнее слово так, будто оно было ругательством. — Хотя чему я удивляюсь. Вчерашний скандал за ужином слышала даже стража у ворот. Ваше право находиться здесь тает с каждой минутой. Я как раз принесла бумаги на подпись его светлости… окончательный вариант соглашения о разводе. Вам стоит начать паковать сундуки. Маркус, говорят, уже заждался.

Я медленно спустилась на одну ступеньку, оказавшись на одном уровне с ее очками. Внутри все клокотало. Вот она, та самая «подружка», которая в романе шептала Юэль, что Маркус купил ей кольцо, а Милад специально выжигает ее молодость своим уродством.

— Знаешь, Мара, — я прищурилась, и секретарша на мгновение осеклась, — у тебя очень красивая шпилька в волосах. Накопитель на два карата? Жаль только, что зрение она тебе не лечит.

— Простите? — Ролан вздернула подбородок.

— Я говорю: ты плохо видишь. — Я подошла почти вплотную, заставив ее вжаться в перила. — Развод отменяется. И Маркус тоже. А бумаги свои можешь свернуть трубочкой и… — я вовремя прикусила язык, вспоминая, что все-таки в теле аристократки, — и сжечь в камине. Потому что Милад сейчас отдыхает. И никакой секретарше, мечтающей о его титуле, я не позволю его беспокоить.

— Да как вы… Вы просто боитесь! Боитесь, что останетесь без денег! — Мара покраснела пятнами, ее идеальный пучок задрожал. — Его светлость не захочет вас видеть после того, что вы наговорили!

— А ты проверь. — Я хищно улыбнулась, вспоминая вкус поцелуя Милада. — Иди, постучись. Только учти: если ты его разбудишь, я лично прослежу, чтобы твоя блестящая карьера в академии закончилась на должности чистильщицы магических котлов.

Глава 7

 Юэль

— Да как ты смеешь?! — Интересно, что в книге терпение у Мары закончилось чуть позже и она наговорила гадостей Юэль месяца через два. А тут, видимо, уловила новости о нашем с Миладом сближении и сорвалась. Вместо тонкого подзуживания перешла к открытой ругани. Ну и дура!

— Смею что? — Я чуть прищурилась и окинула секретаршу мужа взглядом от очков до кончиков туфель. — Смею оберегать собственного мужа от глупых некрасивых женщин, вообразивших, что имеют право на что-то там претендовать? Ты себя в зеркало видела, дорогуша?

Ход, на самом деле, беспроигрышный. Юэль признанная красавица. У меня, во всяком случае, к ее внешности претензий ноль. Я и в своем мире была вполне себе ничего, даже в возрасте — дама с изюминкой. Но все равно иногда вздыхала по золотым локонам и кукольной изящной миниатюрности при вполне себе выпуклостях на нужных местах.

И это давало мне конкретное преимущество уверенности в себе. А еще — при всей своей магомеханике здешний мир в смысле развития общественных отношений дошел примерно до двадцатых годов двадцатого века моего прежнего, земного мира. И был патриархален только самую чуть меньше, чем насквозь. Внешность для женщины здесь и сейчас — едва ли не самый главный актив.

— С такими короткими ногами и квадратной челюстью армейского капрала и его же фирменной тупостью вкупе с характером базарной торговки ты еще на что-то рассчитываешь, серьезно? Милочка, у моего мужа отличный вкус. Он умен и изыскан, как никто. И в жизни не посмотрит на тебя, даже если ты наденешь еще более прозрачную блузочку!

Тут я насмешливо дернула за рукав дорогого одеяния, наверняка выбранного и купленного после долгих изысканий: чтобы соблазнительно, но все еще прилично.

— Хоть бы постыдилась так откровенно вешаться на женатого мужчину! Твое счастье, что Милад сейчас спит и его не беспокоят твои вопли, — добавила я, понизив голос до опасного шепота. — Иначе он бы сильно расстроился, узнав, что его секретарь не знает элементарных правил этикета. А расстроенный ректор — это плохие новости для твоей премии, не находишь?

Мара стояла, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Ее щеки пошли некрасивыми малиновыми пятнами, а рука так сильно сжала папку, что кожа на обложке жалобно скрипнула. Мой выпад про челюсть и блузку попал в десятку — я видела, как ее взгляд невольно метнулся к собственному отражению в большом напольном зеркале холла.

— Вы... вы просто вульгарная дрянь! — наконец выдавила она, переходя на визг, который, впрочем, тут же сорвался. — Думаете, пара поцелуев сотрет годы вашего скотства?! Он ненавидит вас! Вся академия знает, что вы...

— Вся академия знает только то, что я позволяю ей знать. — Я перебила ее ледяным тоном, от которого у самой мурашки пошли. Кажется, стервозная натура Юэль отлично ложилась на мою уверенность. — А теперь — вон. Документы оставь на тумбе. И если я еще раз увижу тебя в жилом крыле без официального вызова, я припомню тебе все: и поддельные отчеты, которые ты подсовывала мне, и те «дружеские» советы, которыми меня пичкала. Думала, я не догадаюсь, кто сливал информацию Маркусу?

Это был блеф чистой воды. В романе об этом не говорилось прямо, но, зная законы жанра и характер этой мымры, я была готова поставить свою новую шелковую сорочку на то, что Мара играла на обе стороны.

И я не прогадала. Ролан побледнела так резко, что ее очки в золотой оправе показались инородным телом на серой маске лица.

— Я... я не понимаю, о чем вы... — пролепетала она, пятясь к дверям.

— Понимаешь. Беги, Марочка. Пока я не решила обсудить твое «понимание» с начальником службы безопасности академии.

Секретарша не стала дожидаться повторения. Она швырнула папку на консольный столик и, едва не подвернув ногу на высоком каблуке, вылетела из особняка. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что хрустальные подвески