Снежный кряж - Алексий Малеев

от Великого Прорыва и его братьев поменьше, вместе они развивали как магию, так и технологии. Именно здесь были изобретены вессенская сталь, боевое направление капельной магии, танцы бракка и триф, холодное плазменное оружие и многое другое.

Вот только сотрудничество не было спокойным и безоблачным. Были в их истории и ссоры, и примирения, и новые ссоры, и новые примирения, и межрасовые браки, из которых вышли сараны, полуэльфы с пепельными волосами без исключения. Не один раз стороны грозились разорвать договор о сотрудничестве, с кровью, угрозами и миллиардами литров гневной слюны и километров оскорблений. К счастью, всегда находились примеряющие обстоятельства, чтобы продолжать жить в мире дальше. Эти конфликты вошли в историю как Токсичные Дипломатические Войны. Всего их было шесть. В первый раз обстоятельством для примирения, которыми и вошли в историю эти конфликты, стали орки, что поселились на самой оконечности Большего конца спустя пару лет после Великого прорыва, а уже спустя пятьдесят лет угрожавшие и эльфам, и людям полным уничтожением…

— Эй, человек, стой где стоишь! — зычно раздалось откуда-то сверху.

От неожиданности Горпео упал прямо лицом в снег. Бодрость, державшаяся буквально на морально-волевых, по ощущениям игрока, ушла в глубокий минус и снова стала положительной, дав, наконец, полняться, лишь спустя десять долгих минут, и всё это время он был вынужден слушать усиливающийся волчий вой. В какой-то момент игроку показалось, что ещё чуть-чуть — и его шею ласково обнимет волчья пасть, нежно, но сильно хрустнут позвонки, не выдержав сильнейшего проявления чувств со стороны острых клыков и он всё-таки очнётся в Лависи, проклиная разработчиков Батлварса, странных богинь с нелепыми появлениями и себя заодно, за слабость и беспомощность. Будущий лекарь уже даже был готов к этому, но мечты в дребезги разбили несколько автоматных очередей и предсмертные хрипы двух или трёх прихвостней Хошеми.

Когда парню наконец удалось подняться, прямо перед собой он обнаружил четверых солдат в ярко-синей, по виду, утеплённой форме, с тактическими шлемами на голове и чёрно-серыми автоматами с дымкой из дул, наведённых на игрока. Лица скрывались за непроницаемыми тканевыми масками без каких-либо отверстий. Над одним их автоматчиков горел бледно-голубой шар размером с теннисный мяч, позволяющий разглядеть всю картину. Хотя несколько системок, некстати вылезших перед глазами, попытались замутнить видимость, Горпео просто свернул их.

— Кто ты такой и что здесь делаешь? — резко спросил один из автоматчиков, судя по голосу, тот самый, что остановил его.

— Меня зовут Горпео, — ответил игрок вообще не двигаясь. Какое-то внутреннее чувство подсказало ему, что лучше ничем не шевелить, целее будет. — Я иду в монастырь Триумвирата Единства.

— Твоя цель достигнута, монастырь в десяти метрах, — сказал автоматчик. — Вот только это не значит, что мы тебя туда впустим.

— Не впускайте, — спокойно сказал Горпео. — Потом, когда меня приведут сюда силой, будет чем оправдаться.

— Шак, проверь, — кивнул автоматчик в сторону того, над которым висел свет.

Тот убрал автомат за спину, вышел вперёд, протянул руку в сторону игрока и прошептал что-то нечленораздельное. На его руке вспыхнул синий пиксельный огонёк, похожий на ту магию, что использовала Эмили. Пару секунд ничего не происходило, а потом цвет пикселей, взмывающих на пару сантиметров вверх и там исчезающих, сменился на жёлтый. Шак убрал руку и вернулся обратно, достав автомат, но на Горпео не направляя.

— Всё в порядке, может пройти в монастырь, — куда добрее сказал главный автоматчик.

Двое, что ещё держали автоматы направленными на парня, опустили оружие, развернулись и ушли в темноту. Шак поводил руками туда-сюда, будто рисуя картину, и над Горпео, сияя немногочисленными огнями, навис монастырь. Вот только понять его истинные размеры в таком ракурсе не представлялось возможным. Только днём.

— Пойдём, парень, — поторопил игрока автоматчик, — ночь не лучшее время для путешествий.

— У меня не было выбора, — отозвался Горпео, с трудом переставляя ноги. — Либо ночью, хорошенько отдохнув, либо днём, но после ночи, проведённой в обнимку с кроликами.

— А завтра нельзя было пойти?

— Нельзя, — покачал головой парень. — Волки бы уже давно проснулись и не дали бы мне пройти.

— Волки, говоришь? — вступил в разговор Шак. — А чего они тебя преследуют?

— Я не знаю. Я выполнил все условия, выставленные Кристианом, а они всё равно пошли за мной. А потом ещё Хошеми сказала, что не в силах остановить их.

— Ты какой-то слишком откровенный, парень, — сказал главный автоматчик.

— Это усталость так действует, — хмыкнул Шак. — Она, проклятая, развязывает язык даже у самых стойких к этому делу.

В этот моменту игрок и защитники монастыря прошли кем-то любовно открытые ворота и оказались во внутреннем дворе. Прямо посередине его стояла статуя какого-то непонятного четвероного существа с многочленными хвостами и костяными наростами на спине. Из его лобного рога била вода. На двускатной крыше верхней галереи горели светильники, поставленные довольно часто друг от друга, давая гораздо больше света, чем казалось за воротами.

— А снаружи так светло здесь не было, — пробормотал Горпео.

— Защитная магия, — отозвался главный автоматчик и показал на статую-фонтан. — Чтобы всякие, подобные ему, нас не тревожили.

— Здесь обитают такие… эм-м-м… монстры? — удивился парень.

— Здесь и не такое обитает, — раздался новый голос из-за скульптуры. Что характерно, женский. — Вокруг нашей обители просто зашкаливающий уровень духовного загрязнения, разного рода вимиксы так и тянутся, так и тянутся.

— Это матушка Огиди, — шёпотом пояснил Шак, — Она хранительница школы Шаршасы.

Высокая фигура в чёрном балахоне и белом чепце на голове медленно плыла на брусчаткой двора. Ноги, обутые в лёгкие, с виду кожаные, тапочки свободно болтались в воздухе.

— Хад, Шак, можете быть свободны, — кивнула матушка Огиди автоматчикам и те ретировались. — Я вижу на тебе печать Триединого, посланник. Как тебя зовут?

— Моё имя Горпео, матушка Огиди, — поклонился игрок женщине.

Вблизи парень смог рассмотреть её лицо и, к своему удивлению, обнаружил, что на вид ей лет тридцать пять, максимум сорок, а вот по голосу ей дашь никак не меньше шестидесяти.

— Значит, уже подсказали, — улыбнулась хранительница. — Послушные мальчики, особенно после трёх часов телесных наказаний.

— Э-э-э…

— Пойдём со мной, Горпео, — никак не отреагировав на мычание игрока, продолжила матушка Огиди. — Ты пришёл в нужное место, но совсем не в то время.