Летнее зелье - Бен Ааронович

— Надеюсь, — сказал я, — если определённые условия будут соблюдены, он перестанет работать.

Я выскользнул через задний забор и пошёл по задам деревенских садов к Старому пасторскому дому и Лейси. На том основании, что чего глаз не видит, того рот не выболтает, я установил детектор в их огромном заднем саду, прежде чем забарабанить в их заднюю дверь.

Они встретили меня в том, что агенты по недвижимости назвали бы гостиной, я бы назвал жилой комнатой, а Найтингейл, без сомнения, — гостиной или, может быть, салоном. В загородном доме это не признак благосклонности.

Они не предложили мне чаю.

Дерек устроил большое представление, проверяя формы согласия, пока Виктория сидела рядом с ним на диване, сжав губы в линию и засунув руки между коленями.

— Я действительно не вижу необходимости в этом, — сказал он.

— В таком крупном деле, как это, — сказал я, — даже судебные доказательства могут быть оспорены. Знаете, насчёт сбора и всё такое. Лучше иметь два набора образцов — поэтому они и попросили меня собрать их, потому что я не из полиции Уэст-Мерсии, и я отправлю свои образцы в лабораторию в Лондоне. Отдельная полиция, отдельные образцы, отдельная лаборатория, отдельная цепочка хранения.

Дерек кивал, понимая, но Виктория просто смотрела на меня, не зло и не враждебно, а просто с нетерпением от ещё одного раздражения, которое ей сейчас не нужно — спасибо большое. Тем не менее, как и Марстоу, они подписали согласия и открыли рты для мазка из щеки.

Виктория настояла на том, чтобы сопровождать меня, когда я буду брать образец у Николь. Я не сказал ей, что я практически по закону обязан иметь взрослого в присутствии — с людьми легче управляться, если они сохраняют чувство контроля. Она провела меня в логово, где Николь сидела среди кучи фантиков от конфет и пустых пластиковых бутылок из-под Pepsi по 600 мл. Одна из них была у неё в руке, когда я вошёл, и она бездумно била ею об пол — очарованная звуком «бум», который она издавала при ударе. На плоском телевизоре шёл Отель Трансильвания без звука — я определил, что он прошёл примерно половину, — и один из контроллеров Wii покоился в пустой коробке из-под конфет Milk Tray.

— Ники, милая, — сказала Виктория. — Кто-то пришёл тебя навестить.

Николь перестала бить бутылкой Pepsi и повернулась, чтобы посмотреть на нас.

Я специально изучил фотографии Николь Лейси, сделанные незадолго до её исчезновения. На них она выглядела красиво, но немного странно: сочетание прямых светлых волос и тёмно-карих глаз означало, что даже с фотографическим выражением лица она смотрела на снимки с особой интенсивностью. Вживую она выглядела точно так же, и если глаза отличались или изменились, я не мог этого заметить.

На мгновение я был уверен, что моя теория о подменыше полностью ошибочна, но тут Николь улыбнулась мне. Это была чудесная улыбка «у меня день рождения, и мне подарили пони». Искренняя, как денежное пожертвование, и столь же подозрительная.

— А ты кто? — спросила она, вскакивая на ноги.

— Меня зовут Питер Грант, — сказал я.

— Питер хочет взять… — начала Виктория, но Николь, казалось, не слышала.

— Мамочка, — сказала она. — Шоколад кончился. Можно мне ещё шоколада?

Я почувствовал под собой обаяние[3], и оно было странно резким и властным. Обман принцессы из пластика, розовый и блестящий и твёрдый, как пластик. Тем не менее, оно подействовало. Виктория кивнула.

— Конечно, принцесса, — сказала она. — Всё что угодно для тебя.

Маленькая девочка не сводила глаз со спины Виктории, пока та благополучно не вышла из комнаты, прежде чем снова обратить улыбку на меня.

— У тебя смешное лицо, — сказала она.

— Я здесь, чтобы взять образец, — сказал я, в основном просто чтобы выиграть время, пока пытался понять, с кем имею дело.

Была ли она подменышем? Николь и Ханна пропали всего семь дней. Как «они», кто бы «они» ни были, могли создать дубликат за это время? Впрочем, было заклинание, dissimulo, способное искажать плоть и кости, чтобы придать им определённый образ. Может ли подмена быть вылеплена, чтобы выглядеть как Николь? Это было бы очень плохо — когда dissimulo отпускает, искажённые ткани распадаются. Именно так Лесли потеряла своё лицо. Я почувствовал, как страх скрутил желудок, и это, должно быть, отразилось на моём лице, потому что маленькая девочка, которая могла быть или не быть Николь, нахмурилась.

И этот хмурый взгляд был как пощёчина — или мог бы быть, если бы я не выработал устойчивость к такому. Тем не менее, девочке не обязательно было это знать. Я сделал вид, что поражён.

— Ты любишь шоколад? — сказала она. — Я люблю шоколад — не понимаю, зачем есть что-то ещё.

— Шоколад хорош, — сказал я. — Значит, тебя зовут Ники, да?

На уголке её рта было шоколадное пятно, а за ухом застрял липкий фантик.

— Я Николь, — чопорно сказала она. — Но ты можешь называть меня принцессой.

— Что ж, принцесса, — сказал я и достал свой набор для образцов и показал ей ватную палочку. — Мне нужно взять мазок изнутри твоей щеки.

— А если я не захочу, чтобы ты это делал? — спросила она.

— Это было бы не очень мило, — сказал я. — Настоящая принцесса должна хотеть быть полезной.