Крысиное Королевство - Амари Эбер

решать конфликты между маститыми преподавателями и подростком. Поэтому он просто оставлял меня после учёбы и брал с собой в лабу. Не скажу, что это было его педагогической удачей, всё-таки наказания нужны, чтобы вызывать желание их избегать, а не наоборот.

– Может, у него и не получилось научить вас манерам, но в чём-то он преуспел. – Кассандра улыбнулась, но тут же посерьёзнела. – Подождите… как в пятнадцать?

– Окончил два последних класса за один год, – пожал плечами Винсенс. – Мне очень помогали учителя, и у меня была мощная мотивация. Во-первых, я хотел быстрее свалить из отцовского дома, а во-вторых, вытащить оттуда мать. Первый пункт плана мне удался, а вот со вторым вышла заминка. Мать покончила с собой через месяц после моего отъезда в академию. Мне пришло прощальное письмо и немного наличных. Думаю, она заранее спланировала этот шаг.

– Какой кошмар! – Кассандра прижала ладони к губам и инстинктивно подобрала под себя ноги. – Вам пришлось очень нелегко…

– Так себе, – ответил Винсенс, флегматично поедая сыр. – До лета жил на сбережения, а потом, когда общежитие закрылось, решил не возвращаться к отцу и устроился работать курьером.

– А где вы жили?

– Собственно, нигде. Первый месяц. Тех денег, что я получал, не хватало на аренду, и я ночевал под мостом. Это если дождь, а если нет, то и на скамейке в парке было неплохо.

– Вы серьёзно?! Это же… это же… Ох, а что было дальше?!

– А дальше я встретил Лориану Алькор. Вернее, она меня. Я принёс ей посылку. Видимо, неблагополучием от меня разило за версту… На следующий день меня снова попросили доставить что-то в их дом. Когда я позвонил в дверь, меня схватили за руку, затолкали в ванну, а потом выдали чистую одежду и накормили. Лазариус был, конечно, не очень рад тому, что в его доме появился нелюдимый парниша с улицы, но Лориана убедила его и меня в том, что мне просто необходимо остаться у них до сентября. Она же убедила профессора Дрейтона дать мне ставку секретаря с начала учебного года. Так я стал самым молодым сотрудником этого, как вы выразились, театра комедии.

– Силы стихий! Вы хоть представляете, насколько вам повезло?! А если бы это была не госпожа Алькор, а какой-нибудь… С вами же могло случиться… Да всё что угодно!

– Могло. Тогда я бы не изобрёл сыворотку, лишающую критического мышления, и у Королевского Совета было бы одним поводом для мигрени меньше.

– О, вы явно преувеличиваете своё влияние на силу и частоту мигреней у членов Совета. – Кассандра поджала губы. – А что же ваш отец? Он ещё жив?

– Судя по тому, что последние несколько лет меня разыскивают его кредиторы и коллекторы, – нет.

На язык просились стандартные фразы сочувствия, и Кассандра одёрнула себя, чтобы не ляпнуть глупость из серии «мне жаль» или «я понимаю». Ничего она не понимала, а Винсенс разливал по бокалам остатки вина с самым бесстрастным видом. Хотелось протянуть руку, коснуться его плеча, погладить. Но Санди не решилась. Только поёрзала, будто пытаясь найти удобное положение, и обняла колени. Какое-то время они молчали.

– Знаете, я даже близко не могу представить, каково вам было. – Санди осеклась на полуслове. – Но… кое в чём мы схожи. Я тоже могла бы сказать, что труды профессора Моррена определили мой жизненный путь. Не только труды, конечно, он сам… Я обожала отца! И сколько помню себя, всегда мечтала быть частью его экспедиций. Помните историю про садовника? Так вот, отец всегда поощрял мои выходки, даже тогда, когда я попыталась скрестить нашего индюка с фламинго, которого папа привёз из Диких Земель.

– Успешно? – Винсенс поднял брови.

– Увы. Они не любили друг друга. А мама ругалась, что я мучаю домашнюю птицу. Отец заступался: говорил, моей любознательности всегда найдётся применение. Обещал взять с собой, когда мне стукнет одиннадцать. А потом пропал… Мама была в отчаянии, и пока она занималась поисками, меня забрали к себе Блэзис и Ариас. Хотя Блэзису было особо не до меня… У них с Астрой тогда только-только родился Крисп. А вот с Ариасом мы подружились. Это, кстати, он научил меня танцевать. И играть в шахматы, и водить слайттраффер, и фехтовать, и ездить верхом. Всё, что положено уметь джентльмену. До шестнадцати я прожила в Готтергеме с братьями, а потом вернулась в Каракию. Мама устроила истерику, когда узнала, что я подала документы на местный факультет натуралистики. Неделю со мной не разговаривала. В итоге я сдалась и поступила в высшую школу алхимии, о чём совершенно не жалею.

– Но вы ни разу не побывали в исследовательской экспедиции, – констатировал Винсенс.

– Не довелось, – развела руками Санди. – Со временем я стала считать Дикие Земли чем-то вроде мечты. Прекрасной и недостижимой. И, если честно, очень завидую вашим магистрантам.

– Знаете, что мы сделаем? – Винсенс подобрался и выпрямил спину. – Я постараюсь не пропасть и не умереть до лета. А в июле, сразу после сессии, отправимся в Дикие Земли. Я давно планирую маршрут по местам, описанным вашим отцом.

– Но у меня совсем нет опыта походов! – испугалась Кассандра. – Боюсь, я буду обузой.

– Не проблема. После каникул устрою вам школу выживания.

– А месяцы работы на кафедре зачтутся?

Оба засмеялись.

– Как вам мой план, Кассандра?

– Я согласна! – Моррен сияла. – С вами хоть на край света!.. Только, пожалуйста, выполните первый пункт!

– Обещаю, – тихо ответил Винсенс и бросил взгляд на хронометр. – Два часа ночи, Моррен. Вино выпито, сыр съеден, истории рассказаны. Попробуем поспать?

– А у вас найдётся какая-нибудь спальная одежда для меня? – Кассандра уставилась в пустой бокал.

– Могу выдать футболку. Пойдёмте.

Они вошли в спальню, и Кассандре почудилось, что она оказалась внутри камеры-обскура: кругом было черным-черно, и лишь сиротливая полоска света, робко пробивающаяся из-за неплотно запахнутых штор, обозначила очертания огромной – почти во всю ширину стены – кровати.

– Ну вот… Вопреки слухам это всего лишь спальня, – себе под нос пробормотала Моррен.

– Что за слухи? – Алхимик вываливал из комода скомканные вещи.

– Да так… разное говорят. Например, что у вас здесь пыточная или склад трупов бывших студентов, из которых вы делаете препараты в лабу.

– Всё