Многогранник - Артемис Мантикор

— Да, любимый, — отозвалась призрак и исчезла за артефактом.

— Ну-с… приступим.

— Мне уйти? — спросил я.

— Не, не обязательно. Теперь у меня стоит тут защита, чтобы никто не смог случайно снять с меня самое лучшее в мире проклятие.

Аниматург поцеловал призрачную девушку, вытащил из-за пояса волшебную палочку и шагнул к телу Рейна.

30. Жизнь, идущая между жизней

— Ну-с, приступим… Пациент, ложитесь.

Реймеш окинул взглядом остальных и тоскливо посмотрел в сторону окна.

— Ты обещал, Арктур, — напомнил он. — Дал слово, что позаботишься о моих людях.

Смотрелось так, будто мы его на расстрел ведём.

В этот момент дверь распахнулась, и внутрь вошла Альма. Она тоже мгновенно уловила атмосферу и помрачнела.

— Мы приступаем? Я успела?

— Угу, — кивнул я.

— Каким он был? — задал вдруг вопрос Реймеш.

— Не он, а ты, — поправил я. — Ты не становишься кем-то другим. Ты даже память свою не потеряешь. Просто вспомнишь прежнего себя, а с тобой самим кроме восстановления памяти ничего не случится. Рейн мой хороший друг, один из основателей всей этой организации.

— Тем не менее, вы что-то от меня скрываете. Я чувствую это, — ответил Реймеш.

— Потому что хорошо тебя знаем и не хотим расстраивать, — сказала Альма.

— Если так, то почему думая о том, чтобы стать им, у меня всё внутри воспротивится? — осторожно спросил он. — Но тебе я почему-то верю.

— Потому что ты слишком строг к себе, — сказала целестин. — Было время, когда под воздействием проклятия ты себя не контролировал. Это было очень давно, так что все участники тех событий давно живут новые жизни и возможно даже не первые. С тех пор ты искупил это полностью, но прошлый ты всё ещё корил себя за грехи, которые совершало Чёрное Солнце его руками.

Реймеш вздрогнул.

— Мне как-то… приснились выжженные жарой чёрные земли и огромный чёрный солнечный диск, поглощавший все краски жизни, так что оставались лишь оттенки чёрных и красных цветов… Оно шептало о том, как поработило народы усагини, аму и кумари, и как поработит мой народ… Я… был каким-то правителем?

— Ты назвался, связав его имя и своё прежнее, — отстранённо сказала Альма.

— Этого царства больше не существует, а большинство секторов необитаемы, — я выдохнул и покачал головой. — С тех пор прошло очень много времени. И тебе нужно понять ещё кое-что. Твой случай не что-то уникальное. Все, кого ты встретил, были правителями, героями, злодеями, откровенными ублюдками и святыми мучениками. Это очень древний мир.

— Вы… тоже?

— Каждый из нас. Я был чудовищем. По вине Тии на стене появился новый вид страшных тварей. Мерлина видел? Мага с синим пламенем. Он два сектора сделал секторами смерти. Мы не можем за это отвечать, это просто опыт, зачастую полученный принудительно, под воздействием всякой дряни, которой в этом мире безумное множество.

— Когда вы так говорите, я начинаю подозревать худшее, — криво улыбнулся Реймеш.

— Помочь с эмоциями? — спросила Альма, зажигая над рукой пламя Асгора.

— А давай, — улыбнулся Реймеш.

— От ваших долгих прощаний я начинаю чувствовать себя каким-то маньяком, — поморщился Фред.

Парень лёг на каменную плиту, напоминающую алтарь.

Аниматург начал тихим вкрадчивым голосом:

— Расслабься. Почувствуй тело. Почувствуй, как оно наливается приятной усталостью. Твои руки тяжёлые и тёплые…

А затем он со щелчком взмахнул правой рукой, и над телом появились три светящихся концентрических круга с письменами на незнакомом языке.

— Та-ак… повреждение души довольно высокое. Его чем-то мощным задели?

— Вот этим, — я через убежище извлёк ножницы Фрау. — Магия судьбы, как я понял.

— Любопытно, — потянул Фред и протянул руку к оружию.

— Держи, но учти, что долго нельзя — крыша начнёт протекать. Классовое ограничение.

Он кивнул, но артефакт взял. Взвесил в руках, клацнул ими. Усмехнулся. Отложил в сторону.

— Ясно-понятно… Интересный предмет. С магией судьбы я не часто встречаюсь, редкий аспект. Но принцип вроде бы ясен. Похоже, он разрушает тонкие тела в том месте, где проходит. Сейчас его уровень духовного ресурса ниже пятидесяти. По идее, Система вообще не должна была его у нас возвращать.

— Её хорошо попросили, — хмыкнул я.

— Тогда понятно. Хорошо иметь друзей, которые могут так попросить… — улыбнулся Фред. — Что ж, процесс увеличит в нём количество памяти Гильгамеша.

— Насколько это чревато последствиями? — спросил я.

— Личность строится из воспоминаний и впечатлений. Фактически, душа у нас одна. Вопрос в наполнении тем опытом и личностью, которая содержится в теле и разуме… Существо из объединённых трёх цепей будет обладать признаками всех троих.

— А множественной личностью это не грозит?

— На Стене это одно из самых частых психических расстройств, — усмехнулся Фред. — Но вряд ли. Духовный ресурс в любом случае будет меньше, чем был у Рейна, с этим я ничего поделать не могу. А для внутренних конфликтов нужна энергия, которую сорок три процента от человека не дадут. У всего есть последствия…

— С этим можно что-то сделать?

— Так как у нас есть тело копии Гильгамеша, то будет его примесь, но воспоминания будут сильнее всего у личности Рейна. В новой он ещё пожить не успел, десять дней — это капля в море против тысяч. Гильгамеша будет чуть побольше, но его мы используем больше как материал. Там, где повреждена личность Рейна ножницами. Это где-то процентов пятнадцать от его памяти.

— Пятнадцать процентов памяти чокнутого диктатора-инквизитора — это так-то уже немало, — заметил я.

Фред пожал плечами.

— Это лучшее, что я могу предложить на текущем этапе моих познаний в аниматургии. Со временем система придёт в однородность. Гильгамеш лишь псевдодуша с воспоминаниями. Созданная Системой копия, а не реальный проходчик. Рано или поздно память Рейна сделает его своим сателлитом, её подавляюще много, чтобы он всерьёз поверил, что он — реинкарнация Чёрного Солнца…

Он развёл руками и прикрыл глаза. Рядом оказалась Эльза с тем, чем проводил свои манипуляции Фред.

В руках у аниматурга появился кубок Мортис, в котором уже начала концентрироваться зеленоватая энергия.

— Сейчас я украду его смерть. Затем, Альма, используй навык перерождения. А лучше, наверное, позвать Селену,