Древние Свитки V. Скайрим. История одного прохождения. - Александр Калинкин

- Тебя как звать? Что скажешь о Грелод?

- Я - Франсуа Бофор. Госпожа Грелод...ну, она ужасная старая бабка. - даже не сразу подобрал слова мальчуган. - Таких злых людей просто не бывает. Думаю, она наполовину карга. - поделился пацан с каджитом наболевшим. - Она нас на двор выпускает только раз в день. Утром. И стоит, смотрит на нас, как сейчас. Я и говорю, карга.

Что сказать, дети оказались едины в своем мнении насчёт Грелод. Детской избалованностью или вредностью, это было не объяснить.

- Родители оставили меня тут год назад. Но они за мной вернутся. Они обещали. - повторял Франсуа Бофор.

Прогулка закончилась, все дети вернулись в помещение. Каджит подошёл к старухе, которая появилась в общей комнате. От вида посетителей ее явно коробило.

- Чего ты хочешь? Тебе нечего тут делать. - заявила надзирательница с раздражением в голосе.

- Ты больше не будешь здесь заправлять, старуха. На тебя поступило слишком много жалоб, а сегодняшняя моя инспекция подтвердила эти слухи. Передай дела Констанции и проваливай. Пока цела... - последнее М'урр-зик произнес с явным намеком.

- Не будь я таким смелым, я б тебя испугался. Но страшней старухи Грелод все равно никого нет. - послышалось за спиной от ребенка.

Вот, даже Грелод Добрую бояться сильнее, чем каджита! Парень болтал без умолку и ходил за М'урр-зиком по пятам.

- Меня не испугаешь. - заявила старуха Грелод и направилась к своей молодой помошнице. - Констанция! - завизжала она.

- Да, Грелод. - откликнулась та.

- Франсуа все время болтает о своих родителях. Это недопустимо. "Они за мной придут". "Это только временно...". Мальчик должен принять свою судьбу.

- Хорошо, я все улажу. - пытаясь успокоить старшую коллегу, зачастила молодая женщина.

- Повторяю! Ты свободна от обязанностей, Грелод. У тебя ребенок сбежал, остальные дети тебя боятся и ненавидят. Собирайся и уходи! - вновь потребовал каджит.

- Меня не напугаешь! - старое морщинистое лицо было в гневе.

Так, ладно. Ещё один вариант. Кого там звал Арентино? Убийц из Темного Братства?

- Я из Темного Братства, старуха... - решил солгать каджит, чтобы наверняка напугать ее.

Если и это не подействует... М'урр-зик даже не знал, что делать. Смерть на самом деле, решила бы многие вопросы.

- Меня не напугаешь! - взвизгнула в очередной раз, в ответ на угрозу в свой адрес Грелод. - Констанция!

- Да, Грелод. -вновь откликнулась служанка.

- Самуил у меня уже в печенках сидит. Вообразил себя "вождём" других детишек. Положи этому конец - или я это сделаю. - злобно потребовала она, а уже каджиту сказала. - Все напугать меня пытаешься? Хмм? Ну, валяй! - провоцировала она на грубость посетителя.

И тут каджит вспылил. "Не напугаешь значит? Тогда без всяких уговоров - пора на вечный покой".

В ухо М'урр-зика словно кто-то незримый шепнул "Убей ее!". Это было как приказ, как чье-то тайное желание, как долг каджита.

Однако, через силу, порыв удалось сдержать. Именно сейчас, каджит кстати вспомнил, что у него среди трофеев оказался свиток с одноразовым заклинанием "Страх". Может, с магией, она станет более сговорчивой? Что противопоставит попечительница чарам?

- Ну раз ты не понимаешь на словах, давай сделаем так... - М'урр-зик активировал свиток с заклинанием и накинул его на Грелод. Женщина сразу словно замерцала оттенками красного цвета.

Она сразу изменилась в лице. Вот теперь в глазах плескался неподдельный ужас!

- Аа-аа-ай-аа! Пощады! - выкрикнула она и бросилась бежать сломя голову к выходу. Возле входной двери забилась в угол и пригнувшись, схватилась руками за голову, словно защищаясь.

- Пошла прочь! - приказал каджит. - Убью! - пригрозил он старухе. - Что бы ноги твоей больше здесь не было!

Наконец, в панике, Грелод дергула за дверную ручку и выбежала на улицу. М'урр-зик отправился следом за ней. Грелод, даром что пожилой человек, уже удрала почти до ворот, находящихся слева от приюта, если смотреть на него с улицы. Там она тоже, сидела на корточках и закрывалась от страха руками.

- Пощады! Сдаюсь, я сдаю-ю-юсь! - протяжно ныла она.

- Так бы сразу, не пришлось бы демонстрации устраивать. - подошёл к ней каджит.

Лидии он строго настрого запретил вмешиваться и попросил подождать в приюте, а то она так и хваталась за оружие, когда Грелод оказалась под заклинанием.

Последняя, теперь всячески избегала присутствия каджита, и бросилась бежать уже по тротуару сначала в сторону рынка, затем, через храм Мары, какими-то дворами к местному погосту, и минуя его, обратно в сторону приюта, затем вновь направо и скрылась за дверьми поместья Черный Вереск.

- Ну отлично! Лови теперь ее там! - возмутился каджит и вошёл в резиденцию самой влиятельного, по слухам, семейства Рифтена.

Внутри Грелод стала метаться по этажам и помещениям - с первого этажа в подвал, затем круг по помещениям, снова по лестнице из подвала на второй этаж...

В конце концов М'урр-зик устал гоняться за ней, стало недосуг, хоть хозяев в доме и не наблюдалось, если не считать сидящего за столом дородного мужчины. Но он кроме недоумения, больше ничего не демонстрировал.

Каджит вышел на улицу. Пусть бабка успокоится и выйдет сама. Тогда и поговорим ещё раз.

Ждать пришлось долго. Наконец, Грелод вышла, но увидев стоящего возле входа в приют каджита, вновь побежала по улицам. Сейчас она свернула в переулок по направлению к статуе Талоса и погосту, вновь в ужасе сев на корточки возле каменной стены дворца ярла.

От Довакина она оставалась на приличном расстоянии, когда вдруг из-за спины М'урр-зика со стороны рынка, к Грелод, откуда ни возьмись, бросилась местная нищенка-бродяжка в лохмотьях. Каджит даже представить себе не мог, что случиться дальше.

У голодранки вдруг появился кинжал в руке, спрятанный до этого за поясом и это самое оружие она, молча, и без сожаления, воткнула старухе в спину. На этом, история Грелод Доброй закончилась.

Та только и успела выдавить из себя "Ааайее.ееее..." и рухнула на мостовую. Рядом с телом стала собираться приличная лужа крови.

В момент падения у нее вывалилась книга, на которой позже каджит прочитает название "Дети свиньи", говорящее само за себя.

Вся ребятня, какого-либо страха к убийству, и бродяжке, вдруг ставшей палачом, словно того дожидаясь, дружно прибежала посмотреть на тело мертвой Грелод. Никаких сожалений не было, наоборот,