Дети Зазеркалья - Варвара Кислинская

горечь от сознания, что меня всю жизнь обманывали, что намеренно лишили ласки родной матери, и теперь уже ничего не поправишь. Я никогда не предал бы ради Уме ни Каролину, ни Дэна, но зато в моей жизни была бы и она тоже. Но они боялись, что она украдет меня у них, не верили в меня, в мою любовь, в мою преданность семье, и это было чертовски обидно. И все же я не мог на них злиться. Да и обиду эту лелеять не мог. Я был слишком счастлив. Я наконец-то переродился, осознал сам себя, свою ценность в этом мире через призму серых глаз русалки. И мне, по большому счету, было все равно, что именно произойдет завтра, кроме того, что я снова ее увижу. Домой? Я не знал, что это значит, но мой дом теперь был рядом с ней, и никакой другой не смог бы заменить его. Джо был прав. Нам всем пора вернуться домой.

Я уже и забыл, когда такое было в последний раз. Это маленькие девочки, когда пугаются, врываются в комнаты родителей и старших братьев. Но никак не взрослые девицы, почти достигшие совершеннолетия. Вторжение Шелли в мою спальню было для меня полной неожиданностью.

Я вернулся домой поздно, ближе к полуночи. Специально пришел так, чтобы ни с кем не встретиться. Даже на кухню, перекусить проскользнул лишь после того, как убедился, что в доме царит тишина, а в окнах родительской спальни свет погашен. У девчонок в комнате признаков жизни тоже не наблюдалось. Поэтому, когда распахнулась дверь и влетела Шелли, я чуть не подпрыгнул на месте.

— Гордон! — глаза сестренки были расширены и полны ужаса. — Гордон, там… там…

— Тише, Шелли, успокойся, — я прижал ее к себе и стал гладить по голове. Шелли дрожала. — Что ты там такого увидела?

— Джо… Джо… он…

— Что? — я невольно напрягся и почувствовал укол вины. Я не имел никакого права бросать его одного на целый день. Тоже мне, опекун! Дурак безответственный!

— Он… он… разговаривал с… с… — зубы Шелли стучали.

— С кем? — попытался я добиться ответа, сообразив, что сестренку напугал не Джо, а что-то с ним связанное. С души отлегло, признаться.

— С… ты только не смейся, Гордон, только не смейся… — Шелли умоляюще заглянула мне в глаза, — я не сошла с ума, честное слово!

— Да что с тобой?! — я слегка встряхнул ее за плечи. — Когда это я думал, что моя сестра сумасшедшая? Я только всегда тебе это говорил, потому что ты постоянно ввязывалась в какие-то авантюры, — попытался пошутить я. Шелли хихикнула и немного успокоилась.

— Ладно… тогда я скажу… Только обещай, что не станешь смеяться.

— Не стану, — заверил я.

— Он… он разговаривал с Динь-Динь! — выпалила она и зажмурилась.

— С Динь-Динь? — переспросил я, не понимая, о чем она толкует.

— Ну да, с маленькой такой и с крылышками.

Только теперь я вспомнил Питера Пена. Динь-Динь? Вредная фея? С какого перепугу такое могло привидеться Шелли? А если…

— Шелли, а она, случайно, не светилась?

Сестра закивала, уткнувшись мне в плечо.

— Как в лунном свете, — пробормотала она.

— И когда ты их видела?

— Да вот только что, в холле. Я так испугалась…

— Не подождешь меня? Я все же пойду проверю, с кем это таким странным общается мой воспитанник.

— Хорошо… Только… только можно я побуду здесь?

— Конечно, малышка. Я быстро.

В холл я спускался на цыпочках, опасаясь спугнуть то маленькое чудо, которое, как я предполагал, мне уже довелось увидеть прошлой ночью. Я не ошибся. Только звенящий фонарик теперь был один и зависал прямо перед лицом Джо. А еще он, похоже, был чем-то очень возмущен, потому что на этот раз я отчетливо различал слова и гневные интонации.

— Как ты мог?! Как ты мог, Джо, допустить, чтобы он сбежал?! А если он не вернется к завтрашнему дню? Ты даже не удосужился выяснить, что ему наплела эта дуреха! И как после этого мы можем на тебя полагаться?!

— Горди хороший, — потупившись, пробормотал мой воспитанник, — Горди вернется. Горди не бросит Джо одного.

У меня сжало горло. Кто бы ни была эта малявка, почему-то решившая, что Джо должен нести за меня ответственность, она не смогла поколебать уверенность мальчика в моей преданности. И тут я разозлился. Напуганная Шелли, расстроенный Джо, Дилия, которой пришлось уехать в Сидней до завтра… Это все из-за этой маленькой звенящей стервы! Уже не пытаясь скрываться, я шагнул в холл.

— Я уже вернулся, — жестко сообщил я.

Джо радостно вскрикнул и бросился ко мне, а крошечное существо, действительно больше всего напоминавшее вредную фею из детской сказки, выдало какую-то экспрессивную фразу на незнакомом языке, идентифицированную мною, как ругательство, и исчезло.

— Лисси ушла, — констатировал Джо, покосившись на то место, где только что висела в воздухе возмутительница спокойствия. — Лисси хорошая. Просто Лисси тоже очень хочет домой. А Тилли не хочет.

— Джо, — устало вздохнул я, — иди спать. Поздно уже, — мальчик потупился, а я, сам не знаю зачем, вдруг добавил: — Все равно все решится завтра.

— Завтра, завтра! — радостно закивал Джо и вприпрыжку побежал к своей комнате.

Я покачал головой. Зачем я это сказал? Почему ничему не удивился? Да потому, что мне просто было все равно, что именно произойдет завтра. Значение имело только то, что я увижу Дилию.

Когда я вернулся к себе, на моей постели спала Шелли. Я не стал ее будить. Снова вышел на балкон и, закутавшись в плед, устроился в кресле. Дождь прекратился, и ветер, который нельзя было почувствовать здесь, внизу, в небе уже свирепым псом рвал тучи. В редких просветах мигали умытые звезды. У меня накопилось слишком много вопросов к лунному свету, но луны-то как раз видно не было.

— Мне приснилось, что ты ушел в страну Питера Пена. Навсегда.

Я вздрогнул. Я успел забыть о Шелли. Может, даже задремал. И именно поэтому ответил так, как не должен был отвечать.

— Я и уйду. Завтра.

Шелли молча опустилась на подлокотник моего кресла. Запрокинула голову. Тоже долго смотрела в ночное небо с плывущими по нему лоскутами туч. Молчание затягивалось. Я принялся лихорадочно искать тему для разговора, чтобы как-то нарушить мучительную паузу. Врать сестренке, что никакой Динь-Динь не было, я почему-то не хотел.

— Я буду скучать по тебе, — вздохнула Шелли, наконец. Я испуганно покосился на нее, но на лице сестры блуждала неопределенная улыбка, взгляд все еще был устремлен к звездам. — Ты тоже будешь скучать. По мне, по Келли, по маме с