Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань

Когда я, сопровождаемая конвоем евнухов, наконец вплыла в Зал Высшей Гармонии, солнце только-только показало свой бледный край над горизонтом.

Зал был огромен, его своды поддерживали толстые колонны, расписанные золотыми драконами. Вдоль длинных столов уже сидели министры — старики в синих и красных халатах, с высокими шляпами, украшенными перьями. От них пахло старой бумагой, лекарствами от подагры и нескрываемыми амбициями.

На возвышении, за столом из черного лака, восседал Ли Джин.

Он переоделся. На нем было безупречное красное одеяние с вышивкой золотого дракона на груди. Рана на плече была надежно скрыта под тканью, а на лице не осталось и следа от ночного адреналина. Только темные круги под глазами выдавали тот факт, что он вообще не спал.

— Леди Чон, — произнес он громко, когда я приблизилась. — Займите ваше место.

Евнух указал мне на подушку, расположенную чуть позади и правее места Принца. Стратегически идеальная позиция. Меня видели все, но я находилась в тени.

Я медленно, стараясь не звенеть украшениями, опустилась на жесткую парчовую подушку. Мои колени тут же возмутились. Я сложила руки на коленях, опустила ресницы и приготовилась страдать.

Совет начался.

Это было невыносимо. Министры перебрасывались витиеватыми фразами, цитировали древних мудрецов и спорили из-за каждой крупинки риса. Фракция «Красного Журавля», возглавляемая толстым Министром Финансов, настаивала на увеличении налогов для северных провинций. Фракция «Восточного Ветра», представленная сухим и желчным Министром Обороны, требовала больше золота на ремонт пограничных крепостей.

Принц слушал их, не перебивая. Его лицо оставалось бесстрастным, но я, сидя сзади, видела, как его пальцы сжимают край стола. Он был измотан. Ли Джин боролся с этой гидрой бюрократии в одиночку, пытаясь удержать Империю от развала, пока его отец лежал при смерти.

Прошел час, потом второй.

Мое тело затекло, голова отяжелела. Монотонное гудение голосов министров действовало на меня лучше любого снотворного. Я разработала идеальную технику: сидеть с идеально прямой спиной, слегка опустив голову, чтобы казалось, будто я вдумчиво смотрю на свои руки, в то время как мои глаза были закрыты, а разум витал далеко отсюда.

Я спала. Точнее, находилась в состоянии глубокого транса, где реальность переплеталась со снами.

Сквозь дрему до меня доносились обрывки фраз.

— … катастрофа в провинции Хванхэ… — вещал Министр Финансов, тряся свитком. — Засуха погубила ранние посевы. Запасы зерна истощены. Если мы не перебросим туда продовольствие из южных житниц до наступления зимы, начнется голод и бунт.

— Это невозможно! — рявкнул Министр Обороны. — Горные перевалы на тракте Великого Тигра размыты осенними селями. Дороги превратились в грязь. Телеги вязнут по самые оси. Кроме того, в лесах активизировались бандиты. Они грабят обозы! Мы теряем половину зерна в пути! Нам нужно отправить туда армию для зачистки!

— Армия требует продовольствия! Вы хотите съесть зерно по дороге, чтобы защитить зерно⁈ — визжал другой чиновник.

Они спорили о логистике.

Сквозь мой сладкий сон пробилась мысль о еде. Хванхэ… Южные житницы… Перевалы…

В моем затуманенном мозгу вдруг всплыла картина из моей родной провинции Чолла. Я вспомнила, как матушка, недовольная тем, что её любимые нежные пирожные с заварным кремом мнутся при доставке в повозках по ухабам, устроила грандиозный разнос поставщикам.

«Дороги для крестьян и камней, — говорила тогда мама, изящно обмахиваясь веером. — Если хотите доставить что-то хрупкое и тяжелое быстро — используйте воду».

Я тогда внимательно слушала, уплетая эти самые пирожные. Она выстроила систему теневых поставок через речные баржи. Вода не имеет кочек. Баржа может везти в десять раз больше веса, чем телега, запряженная волами. А бандитам гораздо сложнее захватить судно на середине широкой реки, чем перегородить узкий горный перевал деревом.

«Да, вода… — сонно подумала я. — Река Нактонган. Она же огибает этот проклятый тракт… Зачем они тащат зерно через горы? Это так… утомительно. Телеги, волы, грязь… Фу».

Я настолько глубоко погрузилась в эти размышления, представляя, как изящные кораблики везут мне горы сладостей, что не заметила, как гул голосов в зале внезапно стих.

Я приоткрыла один глаз.

Все смотрели на меня.

Министр Финансов, чье лицо налилось кровью, указывал на меня пухлым пальцем.

— … И раз уж Его Высочество решил ввести в наш мужской, государственный совет Леди из военного клана, — ядовито произнес он, — то, возможно, «достопочтенная» компаньонка, которая вот уже два часа демонстрирует нам свою… молчаливую мудрость, соизволит поделиться своим видением? Как нам перевезти десять тысяч мешков риса через непроходимые горы, не привлекая армию?

Это была ловушка. Открытая провокация. Старый лис из фракции «Красного Журавля» решил унизить меня, а заодно и Принца, который привел во Дворец «пустышку». Если я расплачусь или скажу глупость, позор ляжет на клан Чон и на репутацию Ли Джина.

Я почувствовала, как Принц, сидящий впереди меня, напрягся. Его аура стала обжигающе холодной. Он уже открыл рот, чтобы осадить министра и защитить меня — не ради меня, а ради политики.

Но мой мозг, только что вырванный из сладких грез о пирожных, был раздражен, а когда я раздражена, моя лень приобретает стратегические масштабы.

Мне было лень слушать их крики еще два часа. Мне хотелось, чтобы эта проблема решилась прямо сейчас, и меня отпустили в кровать.

Я медленно подняла голову. Расправила плечи, позволив нефритовым шпилькам тихо звякнуть. Мой взгляд, всё еще слегка сонный, остановился на Министре Финансов.

— Перевезти десять тысяч мешков через горы? — мой голос был тихим, тягучим, но в совершенной акустике Зала Гармонии он разнесся до самых дальних уголков. — Никак, Господин Министр. Это глупо и слишком утомительно.

По залу прокатился ропот. Как смеет девчонка называть слова министра глупостью⁈

— О? — Министр побагровел. — И что же предлагает наша юная стратег? Использовать магию? Попросить птиц перенести зерно в клювах?

Я слегка наклонила голову, словно общаясь с неразумным ребенком.

— Я предлагаю оставить птиц в покое, им и так нелегко зимой. Я предлагаю взглянуть на карту. Если мне не изменяет память, Великий Южный Канал, выкопанный еще при деде Его Высочества, соединяется с рекой Нактонган. Эта река делает крюк, огибая горы тракта Тигра, и проходит всего в тридцати ли от восточных границ провинции Хванхэ.

В зале повисла тишина. Министры нахмурились, мысленно представляя карту Империи.

— Забудьте про телеги и волов, — я продолжила, лениво поправляя складку на рукаве. Мой тон был таким, словно я обсуждала выбор ткани для занавесок. — Нагрузите зерном плоскодонные баржи. Десять барж заменят