Прости, умри, воскресни. - Наталья Косарокова

— Он рвет паруса, переворачивает судна, — говорили чуть бы не в унисон браться, — ага, сами видели.

— Да что вы там видели, — разошлась Анна, — картину бури в музее видели, «Девятый вал» называется. Кто вас в шторм в море выпустит. Вы же кадеты!

Близнецы переглянулись.

— А что, по-твоему, самое могущественное в нашем мире тогда?

Анна романтично вздохнула и ответила, закатив голубые глазки.

— Любовь.

Парни еще раз посмотрели друг на друга и прыснули со смеху, прикрывая рты. Анна грозно глянула на них и махнула рукой. Мол о чем с вами можно еще разговаривать? Она повернулась к Этэри.

— Крестная, скажите, что я права. Объясните этим двум невежам.

Эдвард посмотрел на Этэри и улыбнулся. Ничего плохого разговор не предвещал. Эти дети — первое поколение, рожденное без магии. Они росли и учились, жили и не знали, что такое заклинания и амулеты. О том как она работала они знали лишь по рассказам. Но так как никогда эту самую магию в глаза не видели, то и не думали даже о ней.

Этэри задумалась, что ответить. Все смотрели на нее. Она любила всех, кто сегодня собрался за столом. Родные, любящие существа рядом успокаивали ее и расслабляли. Настолько, что порой она не могла почувствовать приближения нового приступа.

— Парни, считают, — сказала Этэри, — что могущественнее ветра в мире ничего нет. Ну что ж. Работа их родителей связана с морем. Сами они когда выучатся свяжут свою жизнь с морем. Это логично.

Этэри встала и выпрямилась. У нее заныл позвоночник и хотелось выпрямиться или даже прогнуться назад, чтобы унять эти неприятные ощущения.

— Анна же полагает, что крепче и сильнее любви ничего на свет нет. Она рассуждает как натура тонкая и романтичная.

Близнецы стали кривляться и подтрунивать над девушкой.

— Анна у нас натура, — громко шептал Роберт.

— Ро-ман-тичная, — вторил ему Томас младший.

Оба при этом поигрывали бровями и губами. Это был отсыл на некоего Романа, что служил в замковой канцелярии и по их мнению нравился Анне. Девушка все поняла и сидела цокала языком.

— Тупицы, — шипела она.

— Но я считаю!

Внезапно взмахнула руками Этэри и в ее ладонях загорелось зеленое пламя. Глаза ее светились нездоровым блеском. Все мигом замерли. Впервые молодые люди увидели магию в ее прямом проявлении. До этого было известно, что она исчезла из Водного мира навсегда. Роберт и Томас младший распахнули рты и выпучили глаза. Девочки прижались друг к дружке.

— Этэри!

Резко подскочил с места Эдвард. Зазвенела посуда. Но царица уже ничего не слышала.

— Нет ничего могущественнее и надежнее очистительного огня!

Этэри взмахнула руками и невероятным образом запылали ярким пламенем все кроны деревьев в парке. Верховое пламя быстро разгоралось. Оно плясало и перекатывалось на соседние растения. Царица хохотала. Это доставляло ей огромное удовольствие. Посеять панику и ужас. Она ощущала испуг каждого рядом и это было слаще меда. Вкуснее самого изысканного кушанья.

Этэри ощутила голод. Она поняла, почему все это время ей было так плохо. Она голодала. И насытить ее мог лишь страх людской. Как хорошо ей стало на миг.

В следующую секунду все резко изменилось. Этэри услышала шипение, а затем включился слух.

39

— Суслик агроном, — шептал ей в самое лицо Эдвард и тут же покрывал губы поцелуями, — проснись. Что скажет твой отец, Икар? Он был бы очень опечален.

На самом деле до этих слов Эдвард много чего говорил, но Этэри впервые так глубоко «провалилась» в себя, что до ее духа невозможно было достучаться. И царь вспомнил о ее детском прозвище и про Икара. Воспоминания о нем, всегда благотворно действовали на Этэри. И у Эдварда получилось, Этэри вернулась.

Глаза ее стали часто моргать, а после застыли. Этэри осмотрелась и увидела, что Эдвард стоит к ней близко лицом к лицу и держит ее за руки. Это он крикнул чтобы все быстро убегали и накрыл своими ладонями пылающие ладони жены. Это его кожа оплавилась с шипением, которое Этэри и услышала.

Эдвард от боли кряхтел и сжимал губы, но рук не разжимал. Он прервал магический поток и тем самым спас замок от разрушения, пожертвовав своими руками.

За столом никого не было. Вся посуда была разбросана. Остатки блюд валялись даже на полу. И один стул удивительным образом стоял на одной ножке. Стоило Этэри успокоиться, как он с грохотом упал на пол.

— О, Боже!

Закричала Этэри и отняла руки прижав их к губам. Эдвард кряхтя тут же осел на пол. Руки его плетями опустились вдоль туловища. На ладонях сквозь черную обугленную кожу начала просачиваться алая кровь.

— Все хорошо.

Рвано хрипел его голос.

— Этэри. Все. Хорошо.

— Нет, — расплакалась она, — это предел. О, Эдвард, что я с тобой сделала! Чудовище! Я чудовище!

— Люблю.

Странно улыбнулся царь и потерял сознание. Царица испуганно оглянулась. Пламя не расползалось больше. Огонь продолжал гореть на верхушках деревьев. Но сам по себе утихал.

— Кто-нибудь, — обессиленно простонала Этэри, — помогите, — ее голос пропал от шока, и она не могла никак крикнуть, — он умирает.

Но Этэри была услышана. Роза, Анна, близнецы и примчались Томас с Мартой Блэки. Они опаздывали и не присутствовали на поминальном обеде. Все тихо подошли и стали оказывать помощь Этэри и Эдварду. Никто по приказу Марты не раскрыл рта и не глянул прямо в глаза Этэри. Особенно молодым было страшно, но все они выполнили свою задачу.

Эдвард открыл глаза. В комнате было тускло за счет плотно занавешенных занавесей. От этого непонятно было день только начинался или уже клонился к закату.

— Ты очнулся.

Раздался рядом нежный взволнованный голос Этэри.

— О, Эдвард, я тебя чуть…

— Тш-ш-ш…

Прикрыл он ей рот ладонью и тут же отдернул руку. Он резко сел на постели и поднял обе руки. Его искореженные обугленные пальцы были нормальные, словно ничего не произошло.

— Ты зачем это сделала! — гневно засопел царь, — мы же договаривались! Ты снова впустила в наш мир магию! Этэри!

— Так было надо, — серьезно ответила царица, — без рук ты мне не помощник.

— Как? — забегал глазами вокруг царь и заёрзал по постели от волнения, — уже?

Этэри не выдержала и улыбнулась. Взрослый Эдвард, который уже стал царем, а когда волнуется ведет себя все равно как семнадцатилетний мальчишка. Она встала.

— Три дня назад это произошло. И я не сомкнула глаз, пока ты их не открыл сейчас. Я чуть не убила тебя. Это уже не звоночек, как ты говоришь, Эдвард.