Прости, умри, воскресни. - Наталья Косарокова

class="p1">— И вот она создала заклинание такое мощное и могущественное, что смогла перенести свою душу в другой мир. И однажды родилась девочка. Вот тут у нас на Земле. Самая обыкновенная девочка. Это я, Таня.

Эля замолкла, потому что от собственных слов по рукам побежали мурашки. Мурашками покрылась и кожа Татьяны. Она покрутилась в кресле и шумно выдохнула.

— И я обязана прожить свою жизнь. Просто жить, понимаешь? Радоваться всему, путешествовать, родить и вырастить деток. И в положенный срок однажды умереть. Но во мне вся мощь ее могущества. И та гадалка увидела его и теперь хочет, чтобы я попыталась научиться пользоваться этой силой. А я думаю, что таких ворожей в моей жизни будет еще предостаточно. И все они будут охотиться за мной. Им всем захочется чтобы я проявила эту магию. Возможно, меня будут осыпать невероятными предложениями. Но я обязана просто жить и остерегаться всех проявлений колдовства в нашем мире. Ее душа во мне, и она так на меня надеется. Ее мир будет спасен в тот момент, когда я умру. Тогда умрет и она.

— Реинкарнация, — тихо проговорила Таня и взяла в руки телефон.

Эля пожала плечами.

— Не знаю, я далека от всего этого. Как ощущаю, так и говорю.

Таня открыла мессенджер, а там новое сообщение от ворожеи:

«Татьяна, скажите, а у Элеоноры нет гетерохромии?»

Эля по этой причине всегда носила линзы. Ее глаза были сильно разного цвета. По отдельности каждый красивый. Один насыщенно синий, а второй темно зеленого, почти оливкового цвета. Тане сразу понравилась девочка с разными глазами и она искала с нею дружбы. А когда сдружилась со скромной Элей, то поняла, что эта дружба навсегда.

Таня стерла сообщение от гадалки, оставив его без ответа.

— Но это я так понимаю может значить только одно. Через год я просто обязана стать крестной матерью. Эля, мне тридцать один! Ау, ребята, пора поторапливаться. Во мне уже бурлит избыток любви и заботы.

Девушки рассмеялись. Эля была рада, что подруга не высмеяла ее. Она успокоилась.

— Ты знаешь, после этого осознания вся моя жизнь словно разделилась на «До» и «ПОСЛЕ». До было грустно и скучно, словно я вела бессмысленное существование. Просто жила, ходила на работу. А теперь как воскресла из небытия. Все заиграло новыми красками. Я поняла, что туда я не заберу все те блага, что наживу. А вот впечатления. Они теперь для меня гораздо весомее в жизни. Мы с Володькой решили в отпуск поехать в Абхазию. А сегодня вечером мы идем в кино.

— Ух ты, — восхитилась Таня, — вот это я понимаю, обновление! Ты мне такая гораздо больше нравишься.

Таня снова взяла телефон в руки и заблокировала номер гадалки. Она поняла, что больше не желает иметь дел ни с кем, кто может навредить Эле.

— Такая история, — говорила она, — прямо просится в книгу. Свежо, необычно, нестандартно.

Эля раскрыла наконец меню.

— Мне это не интересно, прости. У меня даже сложилось мнение, что эта история не для того, чтобы ее записывали. Та несчастная девушка долго искала способ как спрятать свое могущество. И наверняка она меньше всего желала, чтобы кто-либо увековечил ее историю. А вдруг найдется злодей.

— С чего ты решила, что все именно так? — засомневалась Таня.

— С того, что она мне показала не просто картинку. Я пережила все ее эмоции. И если глаза и слова могут обмануть, эмоции никогда.

— Ну хорошо, — окончательно убедилась во всем Таня, — полностью с тобой согласна, кроме того, что историю нельзя записать. Я вот уже и название придумала.

Татьяна достала из сумочки блокнот, открыла его и карандашом сверху написала три слова.

— «Прости», — сказала она, — гадалка, что продинамили тебя жестко, но так надо. «Умри» та невероятная ведьмочка, что так желает спасти свой мир. Желаю, чтобы твое желание однажды сбылось. «Воскресни» Элечка моя любимая. Веселая, жизнерадостная, уверенная и смелая, ты мне больше нравишься, чем испуганная и застенчивая. Вон уже начало и положено.

Таня радостно вздохнула и торжественно положила карандаш на стол. Эля меж тем изучала меню.

— Ну в таком случае за судьбу данного сочинения я спокойная, — сказала она и перевернула страницу, — думаю не далее, чем на третьей странице ты о нем и думать забудешь.

Таня искренне возмутилась.

— Так вот ты значит какого мнения обо мне?! А я возьму и напишу больше, чем три страницы!

— Ага, — невозмутимо говорила Эля из-за меню, — три страницы и максимум одно слово. Танечка, я тебя как облупленную знаю! Ты гляди! Они из меню из семи чаев пять убрали. А я еще не все попробовала. Вот тебе и супер бабл ти кафе.

Татьяна выпучила глаза и схватила меню. Она была большой любительницей в заведении перепробовать все что есть в меню. А тут еще не все попробовано, а уже из меню пропало.

— Ну как же так! — бегло перелистывала она страницы обновленного меню кафе, — ну что же это такое!

Карандаш покатился и упал на пол так хозяйкой и не замеченный. Эля услышала глухой стук и выглянула из-за страниц. Проводила взглядом укатившийся карандашик, улыбнулась и вернулась к обсуждению того, куда исчезли чаи из меню. Идея написать роман для Татьяны была навсегда закрыта.

Девушка как обычно увлеклась новым делом, позабыв о старом. А на одинокой странице блокнота так и остались сиротливые три слова: «Прости, умри, воскресни». Даже если Таня и найдет их и прочтет, то ни за что не вспомнит зачем она их написала. Махнет рукой и вырвет страницу. Эля в этом даже не сомневалась. Она очень хорошо знала свою лучшую подругу.

В высокой башне была одна тайная комната. Это была большая зала. Много лет назад ее использовали как лабораторию. Тут некогда бурлила жизнь и реактивы в ретортах. Столы были завалены исписанными листами с формулами, а шкафы ломились от всевозможных книг.

Но теперь тут всегда тихо. Окна плотно оплетены стеблями плетущихся роз. Их крупные соцветия словно яркие букеты проникли с годами везде. Цветы заполонили все пространство. Розы свисали со шкафов, со стен и потолков залы.

На узком ложе лежала оплетенная пахучими бутонами женщина. Она была невероятно красивой. Ее лицо притягивало к себе обаянием и красотой. Она спала. И если веки ее были плотно сомкнуты, то губы едва улыбались. Словно она видела прекрасные сны.

Рядом сидел седой старик. Он наклонился и поправил ее медный локон.

— Этэри, — проскрипел он старческим голосом, — любовь моя. Я уже так стар и немощь. Ты, как всегда, во