Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Ты о том, что Перчинка месяцами не появляется дома? — спросила Настя, завязывая волосы в хвост, — Ну, она всегда была самой независимой из вас трёх. Помнишь, как она на второй неделе после вылупления из кокона обустроила себе тайную лабораторию за книжным шкафом?

— И постоянно что-то взрывала там, — добавила Эмми с улыбкой, — Костя тогда шутил, что если однажды весь особняк взлетит на воздух, мы будем знать кого винить.

— Дело не только в этом, — покачала головой Сахаринка, игнорируя их попытки разрядить атмосферу, — Есть кое-что ещё… странное. Например, тот факт, что час назад Перчинка связалась со мной через зашифрованный канал и предупредила, что папа приближается к дому. И скоро будет здесь.

Настя и Эмми замерли, обменявшись быстрыми взглядами.

— Подожди, — Настя недоуменно наклонила голову, — Это же произошло до того, как телефон Кости появился в зоне доступа и Кристина Валерьевна смогла до него дозвониться. Так?

— Именно, — кивнула Сахаринка, и её антенны нервно дёрнулись, — Откуда Перчинка могла знать, что папа возвращается?

— Может, у неё какие-то особые средства связи? — предположила Эмми, натягивая лёгкие домашние туфли, — Или ее предупредил кто-то из ее братанов в Диких Землях. Она же там, кажется, даже с Аномалиями уже сдружилась…

— Это не смешно, — Сахаринка нахмурилась, постукивая двумя нижними руками по скамье, — Перчинка становится… отстраненной. Замкнутой. И что самое странное, она сказала, что сама направляется к особняку и скоро будет в гостях! Якобы у неё есть какие-то потрясающие новости для папы!

Теперь и Настя с Эмми выглядели удивлёнными. Шутливое настроение постепенно уступало место озабоченности.

— Это действительно странно, — медленно произнесла Настя, — После того, как она накосячила во время турнира, вмешавшись в поединок Светланы Соколовой и Кости… я думала, она будет избегать встречи с ним как минимум полгода.

— Она боялась отцовского гнева, это же очевидно, — кивнула Эмми, присаживаясь рядом с ними, — Я не видела, как Костя отреагировал, но не удивлюсь, если он был вне себя от ярости.

— Я бы не сказала… что прямо в ярости, — подтвердила Настя, припоминая тот момент, — Я бы сказала, что его взгляд… стал очень холодным в тот момент. И всё.

— Это было страшнее, чем если бы он кричал, — тихо добавила Сахаринка, — Перчинка мне позже призналась, что потом плакала всю ночь после турнирных событий.

— Перчинка? Плакала? Даже не верится… — Настя покачала головой.

— А теперь она вдруг сама объявляется, — пробормотала Эмми, закручивая рыжий локон вокруг пальца, — И судя по словам Сахаринки, чувствует себя довольно уверенно. Что за «потрясающие новости» могут быть у неё для Кости?

Сахаринка нервно теребила край хитиновой пластины на предплечье.

— Есть ещё кое-что, о чём я хотела рассказать, — призналась она, — Месяц назад, когда с момента исчезновения папы и Айсштиль прошла примерно неделя, у меня был разговор с Перчинкой.

— И ты молчала целый месяц? — упрекнула её Настя, легонько толкая локтем.

— Она взяла с меня слово! — защищалась Сахаринка, разводя верхними руками, — Я поклялась сестринской клятвой, что никому не расскажу. Особенно папе.

— Сестринской клятвой? — удивилась Эмми, — Это что-то вроде мирмецкой версии «Клянусь сердцем матери»?

— Не совсем, — покачала головой Сахаринка, — Это… сложно объяснить. Вы же знаете, у мирмеций особые связи между сёстрами. Мы можем чувствовать друг друга на расстоянии, иногда даже улавливать обрывки мыслей. Сестринская клятва — это не просто обещание. Это как… — она задумалась, подбирая слова, — как печать на душе. Её нарушение причиняет боль.

— И всё же ты решила нам рассказать, — мягко заметила Настя, кладя руку ей на плечо, — Значит, дело действительно серьёзное.

— Да, — Сахаринка опустила голову, — В тот день Перчинка выглядела… иначе. Более жёсткой, решительной. Она сказала, что будет искать папу «по своим каналам». Что как только он заявится в Синегорье, она об этом сразу же узнает. Она была так уверена в этом… и вот, действительно узнала. Раньше всех нас.

— Какие у неё могут быть «каналы»? — нахмурилась Эмми, поднимаясь и походя к зеркалу, чтобы поправить прическу, — Она же мирмеция! Да, умная и хитрая, но всё же… у неё нет каких-то особых связей в Империи, насколько мне известно.

— Единственный, кто мог бы иметь такие связи, — задумчиво произнесла Настя, — это Костя. И то, из-за своих знаний и положения главы рода. Но Перчинка? Конечно, она дочь Кости, но она же проводит всё время в пустошах! Откуда у неё могут быть информаторы?

— А ещё она говорила что-то… странное, — продолжила Сахаринка, понизив голос почти до шёпота, — О Бездне. О том, что папа не понимает её настоящей природы. Что он слишком «идеалистичен» в своих взглядах.

Настя и Эмми обменялись тревожными взглядами.

— Что конкретно она сказала? — осторожно спросила Настя, подаваясь вперёд.

— Что-то вроде: «Папа думает, что можно приручить Бездну, но это не так. Бездна — это сила, которую нужно использовать, а не сдерживать». Я тогда не придала этому значения, но теперь… — Сахаринка замолчала, нервно перебирая пальцами двух правых рук, — Она всегда восхищалась силой папы, его способностью управлять Бездной, но в тот раз в её голосе было что-то… критичное. Словно она считает, что знает об этом больше него.

— Это звучит не очень хорошо, — Эмми прикусила губу, — Бездна — не то, с чем стоит экспериментировать без должной подготовки. Даже Костя, несмотря на весь свой опыт, иногда признаёт, что не до конца понимает её природу.

— Помнишь ту заварушку со «Стервятниками»? — спросила Настя, — Когда Костю чуть не