Шенондоа, дочь звезд. - taramans

же появится. Буду лечить тебя, и по мере заживления, мы все это вытащим. Нитки там, дренаж… Несложно же, да? Вот и я говорю — ничего сложного. Но, Джеки! Будет больно. Будет чертовски больно. А потому вот тебе палка. Возьмешь ее в зубы, понял? Да не сейчас возьмешь, рано еще. Мы тебе сейчас десять «шотов» виски нальем, примешь как обезболивающее. Ну, чтобы боль меньше чувствовалась.

Джек еще и шутить пытался:

— Ха! С десятью-то «шотами» я и без всякой палки боль вытерплю!

Гюнтер продолжал командовать:

— Айвен, ты сядешь ему на эту руку, чтобы он не дергался. Ты, Пауль, на другую руку. Брюс! Тебя я попрошу держать его за голову, чтобы он не попытался вскочить. Эй, Марк! И ты, Шарль… Будете держать его за ноги. Всем все понятно? Пей, Джек! Все пей, до дна!

— Ну… Начнем, благословясь…

Они удержали здоровяка. Но каких усилий им это стоило! Для Гюнтера все обошлось еще проще, чем он думал. Прямо груз с плеч упал! Когда Джек уже лежал, обессиленно дрожа и исходя потом, Кид скомандовал:

— Все, джентльмены! Самое сложное позади. А теперь прошу вас отойти. Я буду лечить его рану. А это — страшное индейское колдунство! Ему меня научила одна индейская ведьма. Колдунство это дико тайное, поэтому тому, кто его увидит, может настать преждевременный карачун.

Впрочем, никого он этим не напугал. Да, в общем-то, и не планировал! Больше хохмил от усталости и внезапного сброса напряжения. Все рейдеры хоть и отошли от них с раненым, но держались совсем рядом, с любопытством наблюдая. Лишь десятник стоял поодаль, делая вид, что ему неинтересно и он занят делом — за беглыми присматривает!

Кид сел по-турецки перед Джеком, подышал глубоко, стараясь полностью убрать волнение, и положил руки на рану. Точнее: едва касаясь ее. Закрыл глаза… В голове почему-то стало пусто, до ясно слышимой звонкости, дыхание стало едва ощущаемым.

«Вдох, выдох… Вдох, выдох… И силу подать в руки. Не в кончики пальцев, как в случае с мамашей Пауля, а по поверхности ладоней. Да-да… Как тогда, когда девчонок ублажал. Ну… Не думаю, что Литл Джек сейчас кончит, это вообще-то лишнее. Так… А посильнее если? Нормально? Вроде бы — да!».

Сколько он так просидел, Гюнтер сказать не мог. Когда он открыл глаза, рейдеры по-прежнему стояли вокруг. Только вид у них был донельзя ошарашенный.

— Ты видел, Марк… У него руки светились! — расслышал он шепот Шарля, — Матерь Божья! Я думал, такое только в сказках бывает.

— Угу… И рана как будто затягиваться стала. Кровь вообще не течет, — также шепотом ответил «блондин».

— Гюнтер… Эй, Гюнтер! — позвал его Айвен, — А чего это с Джеком?

— С Джеком? — Кид перевел взгляд на раненого, — Полагаю, что он просто уснул.

А потом и сам «лекарь» свалился рядом с раненым.

Проснулся Гюнтер от явно ощущаемой прохлады. Приоткрыл глаза и очень удивился: вокруг было раннее утро. Последние прядки тумана истаивали под уже вставшим над горой солнцем; вовсю чирикали, пиликали и издавали другие звуки, радующиеся свету и теплу пичуги. Пошевелившись и приподняв голову, Гюнтер осмотрелся. Как уже было много раз, вокруг него располагался просыпающийся лагерь. Что-то помешивал в двух котелках Брюс «Данди», негромко посмеивались чему-то «двое из ларца», Айвен прошел к лошадям.

— О! Ты проснулся? — рядом с ним плюхнулся Пауль, — Ну и здоров же ты спать, приятель!

— А я что… Все это время спал? — удивился Кид.

— Ага! — жизнерадостно осклабился Киршбаум, — Как завалился рядом с Джеком, так и ни ну, ни тпру! Мы тебя перенесли на попону и укрыли. Джо, конечно, поругался, но потом махнул рукой и распорядился разбивать лагерь. Да и Джек спал как убитый.

— А где сейчас этот верзила? Опять спит? — поинтересовался Гюнтер.

— Да с чего бы? Вон бродит у лошадей, Айвену седлать мешает.

— Ага… Это хорошо. Слушай, Пауль… Полей на руки, мне надо умыться.

Когда они позавтракали тем, что нашлось в седельных сумках, Пулавски распорядился выдвигаться. Кид успел поговорить с Джеком, сделал ему повязку из шейного платка и строго-настрого указал руку беречь и из повязки не доставать.

— Как ты себя чувствуешь, Маленький Джек?

Здоровяк пожал плечами:

— Нормально, Кид. На удивление — нормально. Только слабость какая-то и рука ноет.

— Ладно… Вернемся к фургону, я посмотрю и перевязку сам сделаю. А так… Смотреть на то, что накрутили тебе на руке эти коновалы, без содрогания нельзя.

— Ага… Это… Гюнтер… Сам понимаешь, я даже слов сейчас не подберу, как тебя благодарить.

— Вот и славно! Не можешь подобрать слов, тогда просто молчи. Только постарайся молчать с благодарностью.

Джек удивился и переспросил:

— А как это — молчать с благодарностью?

— Ну-у-у… Можешь изредка на меня посматривать с любовью и нежностью. Только не слишком часто, договорились?

Айвен, подошедший к ним и все слышавший, фыркнул и сморщился, сдерживая смех. А «блондинчик» расхохотался:

— Вот уморил, Майер… Смотреть на него с любовью и нежностью!

Джек с пониманием кивнул:

— Вон оно чего… Это ты снова шутишь, да?

Убитых проводников сложили на волокуши, которые потащили негры. Сами патрульные расположились в привычном уже ордере: впереди, ярдах в пятидесяти ехал Валентайн, потом — основная группа вместе с отловленными беглыми, замыкали колонну Марк и Шарль.

Сэм, когда они спустились к фургону, явно обрадовался. Приостановился, явно пересчитывая в голове численность рейдеров, оглядел их, чуть остановив взгляд на Джеке с перевязанной и подвешенной к шее рукой, поморщился, увидев волокуши с завернутыми телами, и заорал:

— Ох, как же я вас заждался! Уже и похлебка давно готова, а вас все нет и нет. Посмотрю, мы с уловом, да, Джо? Отличные новости!

— Сэм! Будет чем накормить черномазых? — спросил Пулавски.

— Что-нибудь придумаем, Джо. Сейчас что-нибудь придумаем…

После плотного обеда, отойдя в сторону, Гюнтер размотал тряпки на руке Джека.

— Ну что же… Вроде бы неплохо получилось. Согласен, Джек? — рассматривал рану Кид.

— Да чего там — неплохо?! — пробормотал Айвен, — Если бы я не знал, что этого дурня подстрелили только вчера, я подумал бы, что ране уже недели две, не меньше.

— Чего это я дурень? — не согласился Джек, пытаясь вывернуть голову так, чтобы увидеть пораненную руку.

— Ну а кто ты, если подставился под выстрел этого янки?

— Ты не прав, Айвен. Парень был быстрый, он был чертовски быстрый.

— А Майер, получается, еще быстрее! — засмеялся Айвен.

— Да, Кид, — кивнул Джек, — Ты нас всех вчера очень удивил. Прямо вот… Очень!

Джек, к веселью всех рейдеров, категорически отказался лезть в фургон к неграм, как предложил Пулавски,