Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

Джемис обвел взглядом еще пару человек, что находились вне поля зрения Эрвина.

— Это правда, — хрипло выдавил Фредерик, — наш долг — защищать неженку.

— И что, по-твоему, делать, если он мешает нам выполнить долг?

— К чему ты клонишь, Джемис?

Кайр Джемис пошевелился, поза выразила сильное напряжение.

— Я не клоню, Освальд. Может быть, ты и любишь к чему-то клонить, а я говорю прямо. Неженке не место во главе эксплорады. Он должен отдать власть.

Тишина. Тянется молчание. Замер и Эрвин. Что происходит? Бунт? Или мне мерещится спросонья?

Кид сунул в руку Эрвина клинок. Сражаться? Отличная идея! Мэтью и Доннел спокойны, не удивились словам Джемиса. Стало быть, они с ним заодно. Против Эрвина уже, по меньшей мере, трое кайров. Тьма. Даже одного было бы много!

— Убить лорда? — после долгой, долгой паузы проговорил Фредерик.

— И ты — туда же?! Я не собираюсь убивать. Хочу спасти его жизнь и нашу честь заодно.

— Тогда с чего ему отдавать тебе власть?

Джемис ухмыльнулся:

— А мы попросим. Очень-очень вежливо попросим.

Его пальцы поиграли на рукояти.

— Запугать неженку?

— Отчего нет? Ребенок должен слушаться взрослых. А коли не подчиняется, можно пригрозить поркой.

Кто-то из невидимых издал смешок. Плюс человек на сторону Джемиса.

Впервые у Эрвина мелькнула мысль: а где капитан Теобарт? Неужели сидит в тенечке и молчит? Не верю! Спит?..

Фредерик почесал подбородок.

— Скверное дело, Джемис. Ты, может, и прав. Но мне оно против шерсти.

Да благословят тебя боги, кайр Фредерик!

— Мы покажем не только кнут, но и пряник, — с неприятным спокойствием ответил Джемис. — Неженка уступит власть, и двое из нас проводят его в Первую Зиму. Завтра же он пустится в обратный путь и через месяц с небольшим окажется под крылышком у папеньки. Отряд тем временем завершит дело — спокойно и без приключений. Что скажете об этом, господа?

— Хорошо бы, — подал голос один из тех, кто до сих пор молчал.

— Спокойнее, это верно, — добавил кто-то.

— А что, по-твоему, сам неженка на это скажет?

— Да он спит и видит, чтобы назад вернуться! — фыркнул Мэтью. — Весь извелся в походе, бедняжка!

Раздались смешки.

— Кто поведет неженку в Первую Зиму? — спросил Освальд.

Этот уже за бунтовщиков. На стороне лорда остался лишь один Фредерик.

— Я, — ответил Джемис. — Кто со мною? Может, ты, Мэтью?

Тот кивнул.

— Герцог с вас головы снимет, — отметил Фредерик.

— Штука в том, что неженка ничего не расскажет. Мы вернем ему оружие перед Первой Зимой. У него будет выбор: поведать папеньке о том, как лишился власти и меча, и что этому предшествовало, либо сказать, будто сам захотел вернуться. Что он выберет, как думаете?

Скорчившись за мешками, Эрвин пытался размышлять. Выбор — это точно. Но не в будущем, а сейчас.

Отправиться в Первую Зиму… в обществе презирающего его Джемиса. Месяц в тесном соседстве и без малейшей видимости защиты. Колючки под седлом и дохлые барсуки покажутся сказкой. Джемис, конечно, не убьет его… и Эрвин предстанет перед отцом и должен будет сказать, почему вернулся, оставив отряд. Правду ли скажет, солжет ли — в любом случае это крах. Внезапно Эрвин с полной ясностью понял, зачем отец послал его в поход. Это не эксплорада, не попытка возвести искроцех — нет. Это испытание для него, Эрвина. Отец хотел увидеть, на что способен сын. А сын вернется к отцу и скажет, что сбежал, не дойдя до цели. Или — что был обезоружен и пленен собственными воинами. Так или этак, ему не бывать герцогом. Десмонд Ориджин лишит его права наследования. Отдаст герцогство Ионе — лучше девица в девичьем теле, чем девица в мужском!

Другой вариант — найти Теобарта. Послать за ним Кида. Подчинятся ли мятежники капитану? А если нет — что тогда? Теобарт и Фредерик против девяти кайров? Ах, да, еще и сам Эрвин — он-то, конечно, исправит баланс сил!

А если даже Джемис покорится капитану — что это изменит? С властью Эрвина будет покончено. Всем и каждому станет ясно, кто истинный командир отряда. А бывшему лорду придется подчиняться капитанским приказам. Кто знает, может, Теобарт и одобрит план Джемиса — отправит Эрвина домой, чтобы избавиться от головной боли…

И еще вариант. Пообещать Теобарту и остальным быть паинькой, слушаться старших. Не своевольничать, не ступать ни шагу без присмотра, но дойти с ними до Реки. Тогда Эрвин вроде как выполнит отцовский приказ. Вернется целым, все будут довольны. Отец получит покорного сына, на которого как бы можно положиться. Джемис и кайры получат порцию бальзама для своего тщеславия… Главное — показать искреннее смирение. И все будет путем, никакой опасности. Главное — смирение…

— Он все-таки сын герцога, — донесся из-за преграды голос Фредерика.

— Не тот сын, — ответил Джемис. — Будь на месте неженки его брат — все было бы иначе.

При этих словах Эрвин взял меч и поднялся. Обогнул мешки, вышел в свет лампы.

Здесь были девятеро кайров. Не хватало капитана и Хейвиса.

Когда лорд вошел в круг, воины поднялись. Некоторые слишком быстро, Джемис и Мэтью — напротив, медленно, с ленцой.

— Милорд, я рад, что вы нас посетили, — произнес кайр Джемис с ухмылкой. — Мы кое-что хотели сказать.

Эрвин отвернулся от него. Вышел в центр круга, стал у лампы, лицом к Освальду, Фредерику и другим, кто сомневался до последнего.

— Меня зовут Эрвин София Джессика рода Светлой Агаты. Вы все хорошо меня знаете, — размеренно и неторопливо заговорил Ориджин. Медлительность речи давалась тяжело, сердце едва не выскакивало из груди. — Я — неженка. Я боюсь холода и сырости, сплю на двух одеялах, не ем сырого мяса. Я задыхаюсь, если пробегу милю, а после двух миль, наверное, рухну замертво. Я — скверный фехтовальщик, хуже худшего из вас. Я никогда не бывал в сражении, от моей руки не пал ни один враг. Вы зовете меня неженкой, и вы правы.

Он ждал, что в любой момент его могут перебить грубым выкриком или ударом в лицо. Но его слова никак не вязались с