Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

Лицо Элис потемнело. Она посмотрела мимо него на перила террасы, где, как грозное предзнаменование, появилась мисс Дэйвеншоу в черном платье.

— Мы нашли орсин, — ответила Элис мрачно, и Чарли показалось, что шрам над ее глазом еще сильнее покраснел. — Точнее, подобрались близко к нему. Он там, в Париже. Как и говорил Бергаст. В катакомбах.

— Но ты говоришь об этом без особой радости…

— Ну да, — ответила Элис, поджав губы и проходя мимо него. — Это не все наши открытия.

Элис Куик стояла в прихожей, прислушиваясь к окружающей ее тишине, потом ударила шляпой по плащу, чтобы стряхнуть с нее капли дождя, и снова надела ее.

Странное ощущение — вернуться после столь долгого отсутствия. Полированные полы, прохладный свет. Белые бюсты в своих альковах, глядящие слепыми глазами. Снаружи Чарли помогал кучеру-сицилийцу отстегивать и выгружать чемоданы. Юноша изменился — она заметила это сразу и не без тревоги. Откуда-то из открытой двери дул ветерок. С верхнего этажа доносились приглушенные крики и смех бегающих подопечных мисс Кроули. Элис вдруг ощутила себя старой. Но когда было иначе? Так было всегда — с тех пор как мать увезла ее в религиозную общину Адры Норн в Бент-Ни-Холлоу. Туда, где вместо покоя ее ожидало безумие, закончившееся гибелью женщин в пламени, разведенном в надежде на что? На чудо?

«Неудивительно, что с тех пор все шло наперекосяк», — подумала Элис.

Она знала, что мисс Дэйвеншоу ожидает ее. Эта женщина обладала недюжинным умом, и при мысли об этом Элис становилось не по себе. Мисс Дэйвеншоу хочет услышать новости — точнее, ей нужно узнать о Париже, о том, как они возвращались через Неаполь и что там видели. О таившемся в тенях ужасе. Но вместо этого Элис поспешила подняться в свою спальню, оставляя мокрые следы сапог на каменном полу и уверяя себя, что времени будет достаточно. Теперь, когда она вернулась, все пережитое казалось таким далеким. Уезжая в Париж, она ясно дала понять Сьюзен Кроули, что никто не должен заходить в ее комнату, поэтому ставни оставались закрытыми, а воздух был спертым. Сняв потрепанный плащ, она расстегнула воротник рубашки, села на край матраса и уставилась на свое отражение в зеркале. Длинный красный шрам над глазом. Грустный рот.

Вымотало ее вовсе не путешествие. Очень часто с ней заговаривали как с мужчиной. И мужчины и женщины. Дело было не только в мужской одежде — мужских брюках, плаще и потрепанной американской шляпе, под которой она скрывала свои волосы. И не только в том, что на улицах она встречала жесткие, холодные и незаинтересованные взгляды мужчин. И не в мозолях на пальцах, синяках на кистях или в шраме на лице.

Нет, это было что-то другое, некое признание того, что она не является частью их мира, частью того порядка вещей, который они понимали и в котором находили свое утешение.

Элис не возражала против такого отношения к себе. Ну, почти не возражала. Но это все равно утомляло. И иногда ей хотелось, чтобы к ней относились так же, как ко всем остальным, без различия. Даже если различие и имело значение.

В дверь робко постучали.

— Мисс Куик? — послышался незнакомый детский голос. — Извините, мисс, но вас хотела бы видеть мисс Дэйвеншоу.

Элис провела пальцами по глазам и ничего не ответила. Шаги удалились. Она легла на спину, расстегнула рукава рубашки и осторожно ощупала старую рану на ребрах. Шрам в виде полумесяца, темный, как синяк. Покрасневшую кожу вокруг него. Рана снова тихонько заныла, и, оглядывая тусклую комнату с голыми белыми стенами, Элис попыталась понять почему.

Тогда, на крыше скоростного поезда, Джейкоб Марбер проткнул ее каким-то странным сгустком дыма — порчей, что еще находилась внутри него. Ее уверили, что вещество безвредно. Инертно. Что поскольку она, Элис, не обладает талантом, то оно не может оказать на нее продолжительного воздействия. Но она ощущала его разложение, ощущала, как медленным облаком расходится яд внутри нее — поцелуй другра в крови, и сомневалась в своей безопасности.

Иногда по ночам, когда в ее ране начинала шевелиться пыль, Элис лежала без сна и думала о Джейкобе Марбере, о том, насколько его, вероятно, мучило это вещество, а также вспоминала призрачных нищих оборванцев в смоляных сараях Шэдуэлла, любителей всякой отравы с темными дырами вместо ртов. И уверяла себя: ей повезло, что в ее теле так мало этой дряни.

Но та отрава не была живой.

И какую бы черную гниль Марбер ни оставил внутри нее, эта гниль связывала Элис не только с Марбером, но и с самим орсином. Она ощущала присутствие орсина в темных сводчатых туннелях под Парижем, прижимая руку к известняковым стенам; чувствовала его из-за раны в боку, чувствовала, как орсин будто ведет ее за собой в агонии, подцепив острым когтем.

Возможно, он тоже ощущал ее. Эта мысль заставляла Элис содрогаться.

Должно быть, она ненадолго заснула. И, проснувшись, вспомнила, что должна повидаться с мисс Дэйвеншоу. Но вместо этого Элис поднялась, накинула рубашку и встала у окна, задумавшись. Она ощущала что-то там, снаружи. Рана ее до сих пор ныла, зудела, будто изнутри ее разъедали крошечные челюсти. Элис подумала о Чарли, о том, как они встретились с ним у крыльца. А после отошла от окна и, порывшись в шкафу, вытащила завернутый в ткань пистолет, некогда принадлежавший Фрэнку Коултону — все еще заряженный. На ее памяти Коултон ни разу им не воспользовался.

Наверное, не было такой потребности.

К черту. Дэйвеншоу может подождать. Надев плащ, Элис сунула маленький пистолет в карман и вышла. В светлом коридоре стояла Сьюзен Кроули, но Элис направилась в другую сторону, спустилась по лестнице для слуг в задней части виллы и через комнаты с провалившимися потолками вышла в сад. Она почти пробежала мимо фонтана, ощущая, как обостряются чувства, и через скрипучие железные ворота выбралась на каменистый склон. Каменная стена в этом месте была восстановлена. Площадка перед воротами постепенно переходила в заросли высокой травы и кустарников, за которыми возвышались скрюченные сицилийские деревья.

Элис пошла на восток, не обращая внимания на путающиеся в ногах колючки. В тридцати ярдах она остановилась: из-под расположенного ниже по склону миндального дерева появилось черное существо, напоминавшее кошку, но казавшееся клубком тьмы, на фоне которой сверкали глаза. И еще светилась белая лапа, похожая на носок.

— Ну привет, — воодушевленно сказала Элис и призвала существо свистом.

Кейрасс, сузив четыре глаза, деловито направился ей навстречу. Элис не шелохнулась. Существо прошло через высокую траву,