Bloodborne: Песочный человек - Лемор

Феномен был интересным. Я допускал, что сиротка намеренно охотилась на дурно пахнущие души, но что-то подсказывало мне, что сам кошмар бессознательно стремился поглотить павшие души.

В любом случае, сейчас это было последним, что интересовало меня.

Моей первой остановкой была область, принадлежащая душе первого викария Церкви. О, мне очень хотелось увидеться со столь занимательной личностью, даже если от той личности ничего не осталось. Кошмар охотника таил в себе множество интересных персон и увидеться хотя бы с двумя из них мне очень хотелось.

Моё тело воплотилось в соборе. Соборе, словно списанном с Церкви исцеления. Большой, просторный и холодный, просто находиться в нём было довольно некомфортно. Впрочем, чего ещё ожидать от кошмара столь редкостного таланта?..

— Ты создал воистину чудовищную организацию, дружище, — стукнул тростью я. — И ученицу нашёл под стать себе. К сожалению, твоё детище это не спасёт.

Мой голос эхом раздался по фальшивому собору, явно достигнув ушей чудовища.

Огромное, объятое пламенем, оно лениво, словно отдыхающий король, восседало на гигантском троне, полностью игнорируя меня.

Представляю себе, каким ужасом для Церкви стало, когда их многоуважаемый викарий, настоящий лидер, ведущий за собой всю Церковь, обратился в это. Сколько же они жгли его, что этот огонь отразился и на его душе?..

Лоуренс знал, что внутреннее чудовище поглощало его. И, видимо, потому и дал появиться Хору. Его жизнь стоила не так много, как идея и вера.

Я покачал головой, понимая, что зверь будет игнорировать меня до самого последнего, пока я не выполню определённое условие. К счастью, мне на это условие было абсолютно наплевать. Искать в этом водовороте ужаса один-единственный череп будет только безумец.

Моя сила потянулась к чудовищу и, даже если бы сильно захотел, зверь не смог её игнорировать.

По собору раздался дикий вопль, вспыхнуло пламя, пространство начало деформироваться, пытаясь сопротивляться чужой воле, но куда там?

Объятая пламенем морда зверя оказалась прямо передо мной, пытаясь укусить, не испытывая ни страха, ни сомнений. Воистину, уникальное чудовище, рождённое в уникальном человеке.

— Должно быть, тебе интересно, что стало с Церковью за время твоего отсутствия… — прищурился я. — Знаешь ли ты, на какое безумие пошёл Герман? Вы с ним далеко не просто так когда-то сошлись характерами…

Ответом мне стал лишь безумный вой неразумной твари. Я не чувствовал от первого викария и намёка на интеллект, эмоции в том числе принадлежали зверю, но никак не человеку.

Жаль. Наверное, так можно описать едва ли не весь чёртов Бладборн — жаль.

Трость исчезла из моих рук. Тело обратилось в песок, я потянулся к объятой пламенем голове, соприкоснувшись своим разумом с разу… тем, что осталось от чудовища.

Я создал перед глазами твари целый мир, в котором чудовище первого викария увидело Церковь. Увидело старых знакомых и то, что с ними произошло.

И, должен сказать, чудовищу явно не понравилось то, что оно увидело.

— МастерВиллем… Мастер Виллем…

Я удивлённо уставился на чудовище, после чего весело засмеялся.

— Так сильно уважал Мастера, что этим уважением прониклось даже чудовище?.. Такого я ещё не видел…

Зверь, прерываясь на рычащий вой и попытки сожрать меня, продолжал повторять имя учёного Бюргенверта.

— Думаю, я неизбежно навещу его, — улыбнулся я. — Не уверен, что тебя это успокоит, но могу пообещать, что проявлю достаточно уважения Мастеру. Как тебе, Лоуренс?

Зверь, вновь удивив меня, немного успокоился, перестав повторять имя Виллема.

Всё же внутреннее чудовище, несмотря на то, что рождалось из чужой воли, было частью изначальной личности. Зверь рос из неё, питался ей, постепенно беря вверх.

Уникальным людям уникальное чудовище, а?

— Вот и чудно, — улыбнулся я, переходя на привычный убаюкивающий шелест. — Ты выглядишь таким усталым… Ты настоящее чудовище, которое заслужило свою кару, но ни одна душа не заслуживает вечной муки. Ты увидишь сладкий сон, который подарит тебе долгожданный покой. В обмен же… Просто постарайся быть немного добрее к живым существам в следующей жизни, хорошо?.. Доброй ночи, первый викарий.

Собор начал разрушаться, поглощаемый песчаной бурей. Последнее, что увидел тонущий среди песков зверь, был сладкий, полный надежд и мечтаний, сон.

* * *

Это место было не только тюрьмой для пропитанных кровью грешников. Невинные души здесь тоже были, и они стали моей следующей целью.

Малышка Лили всё ещё считалась «малым» Посланником Небес. В понимании Церкви, едва ли не провал, неудачный продукт, брак, над которым стоило дальше ставить эксперименты.

В игре можно было встретить и полноценного Посланника Небес, заметно более сильного и способного, владеющего огромным количеством сверхъестественным способностей.

Но были ещё более уникальные представители, обитавшие в кошмаре.

Я остановился на поляне белых подсолнухов, высаженных вокруг покрытого этими же подсолнухами дерева. Природа подсолнухов напоминала мне цветы, растущие в сознании малышки Лили, но отличия были видны невооружённым взглядом. О, они были самыми настоящими, что не могло не заинтересовать меня.

Возможно ли, что я смогу взять парочку для Лили?..

Дерево из белых подсолнухов окружили похожие на Посланников Небес существа: вытянутые, практически обескровленные, с неестественно длинными руками и крючковатыми пальцами, со словно лопнувшими перекошенными головами, они стояли перед деревом на коленях, словно молясь ему.

Растение, словно из глубин космоса, создавало странный, таинственный гул.

— Живые неудачи, — улыбнулся я. — Подходящее прозвище, и впрямь… Я немного задержался, ребятки.

Обращённые медленно обернулись на меня, потянувшись длинными руками. Воздух кошмара завибрировал, открывая провал в космическое ничто.

И всё же, несмотря на все свои ужасы, удивительный мир.

Прямо под ногами начала закручиваться песчаная буря.

* * *

По правде сказать, я не то чтобы хотел вновь встречаться с Людвигом. Поглощённый проклятым мечом и внутренним чудовищем охотник, пусть и был верным последователем Церкви, искренне стремясь к лучшему, воспринимался мной скорее просто фанатичным дураком, что хорошо справлялся до определённого времени со своей работой.

Сам по себе фанатизм можно направить в правильное русло, но по-настоящему опасный фанатик обязан иметь мозги. Карл с Миколашем мне в этом плане нравились намного больше: они были редкостными тварями, готовыми пойти на любое безумие, только вот с ними можно было работать. Ожидать, что они не сделают, несмотря на всё своё безумие, глупости. Более того, я знал, чем мог их купить, и был уверен, что плачу достаточно, чтобы они даже не подумали совершить ошибки, зная цену провала.

Людвиг заслуживал уважения за свои удивительно чистые помыслы и верность, но…

Его мышление слишком отличалось от моего.