Элдрич - Кери Лейк

- Пожалуйста. - Мужчина, который заговорил, был пожилым; когда он снял с головы кепку с плоским козырьком и прижал ее к груди, стали видны седые волосы. - Она моя внучка. Уверяю вас, она хорошая девочка.

- Не по крови. - Мужчина в длинной красной мантии наклонился ближе и понизил голос. - Если бы это была Алейсея, возможно. Но на другой есть знак ведьмы. Он появился из ниоткуда. Сактон Крейн решил привести ее наказание в исполнение. - Он положил руку на плечо пожилого мужчины. - Лучше быть сожженной, чем изгнанной.

- Позвольте мне поговорить с Сактоном Крейном. Я уверен, что смогу повлиять на его решение.

- Он ушел на покой на ночь. Возможно, стоит вернуться утром. Но предупреждаю — сопротивление в этом вопросе не приветствуется.

- Она молода. Слишком молода, чтобы подвергнуться такому наказанию!

- Согласен, но такова воля Красного Бога. Доверься ему.

Губы старика скривились от отвращения. - Я никогда не буду доверять богу, который сжигает на костре молодых и невинных девушек.

Глаза человека в мантии сузились. - Ради нашей давней дружбы я проигнорирую твои замечания, так как знаю, что ты расстроен и страдаешь. Но не произноси их снова, чтобы не оказаться на костре вместе с ней. - Он махнул рукой в сторону двери. - А теперь уходи. Если кто-нибудь найдет тебя здесь, он может усомниться в твоей лояльности.

- Пусть задают вопросы» — с этими словами старик широким шагом направился к двери и вышел из храма.

Зевандер последовал за человеком в одежде, который направился в противоположном направлении, по коридору, мимо ризницы, к лестнице, по которой он поспешно поднялся, а его одежда следовала за ним, словно змеиный хвост. Они вышли на верхнюю площадку лестницы, которая выходила в длинный темный коридор. Человек в мантии остановился у одной из дверей, прислушался на мгновение, затем покачал головой и пошел дальше, исчезая в темном проходе.

Зевандер остался у двери, которая привлекла внимание того человека, и открыл ее, попав в изысканно обставленную комнату, достойную короля, с роскошными гобеленами и изысканными тканями. Это напомнило ему холодную, сырую камеру девушки и единственное рваное одеяло, которое ей дали, чтобы защитить ее от пола.

Зевандер пересек комнату и подошел к кровати, где обнаружил Сактона Крейна, лежащего рядом с молодой девушкой, чья обнаженная спина была испещрена красными полосами от недавней порки. Вид этого мужчины пробудил в Зевандере ослепительную ярость, разрывающую его мышцы; его гнев был живым, извивающимся зверем, царапающимся внутри его груди.

Он вытянул ладонь, чтобы произнести exitiusz — один из первых глифов, которые он выучил, — и, словно рука, скованная наручниками на мясистой шее мужчины, сжал ее, выдавливая воздух из его легких. Сильнее. Сильнее.

Пожилой мужчина задыхался, широко раскрыв глаза и впиваясь пальцами в то, что для него было бы невидимой силой, сдавливающей его шею.

Руки Зевандера дрожали, а глаза горели туманом ярости. Как сильно он хотел что-нибудь уничтожить. Увидеть, как это умирает от его рук. Он наклонился вперед, прикоснулся губами к уху старика и прошептал: - Сожжение её станет твоей самой страшной ошибкой. Завтра утром ты отпустишь её из милосердия. Или я приду за тобой, когда ты будешь в самом восторге, и получу удовольствие, наблюдая, как твоя радость исчезает в ужасе, пока я срываю твою плоть с костей. Ты понимаешь, что я тебе говорю?

Сактон Крейн судорожно кивнул, его лицо медленно синело.

- Я запомню твое лицо. И если наши пути снова пересекутся, ты будешь знать, что тебя ждет смерть. Mor samanet, — прошептал он.

Чтобы отпустить старика, Зевандеру потребовалось гораздо больше сил, чем он мог себе представить, но он это сделал. Он отступил, наблюдая, как тот дрожит, задыхается и ищет в темноте существо, которое едва не покончило с его жизнью.

Зевандер не забудет это лицо, пока жив. Если они встретятся снова, он сожжет его заживо и будет наслаждаться его криками.

Он закрыл глаза, отвлекаясь от насилия, которое сотрясало его до глубины души. Как бы он ни хотел в этот момент пойти к ней, утешить и успокоить ее, неотложность требовала от него правды. Ему нужно было узнать, прежде чем что-то вырвет его из калигорьи. - Покажи мне ее. Покажи мне видение. Я жажду убедиться, что она жива.

Темная спальня вокруг него закружилась в тошнотворном тумане, и Зевандер снова закрыл глаза, покачиваясь на ногах. Странное головокружение прошло, и он открыл глаза в гораздо более простой спальне, пахнущей восхитительными цитрусовыми, сушеными травами и цветами. От легкого прикосновения к виску он обернулся и увидел какую-то мешочек, свисающий с потолка. По комнате висело множество таких мешочков.

Две узкие кровати стояли по противоположные концы комнаты. Неуклюжие очертания на них, погребенные под горами одеял, намекали на спящие тела под ними. Когда он остановился, чтобы вдохнуть аромат пряных трав и цветов, мимо него проскользнул холодный порыв воздуха. В комнату вошла темная фигура, и Зевандер обернулся, чтобы увидеть, как ее закутанная в плащ фигура направляется к кровати.

Нахмурившись, он потихоньку приблизился, наблюдая, как фигура тянется за чем-то под кроватью. Он поднял это и показал черное яйцо, покрытое чешуей.

Зевандер подошел еще ближе.

Незнакомец прижал ладонь к яйцу, и сияющий фиолетовый свет осветил какое-то существо внутри, которое извивалось и дергалось. Он быстро положил яйцо обратно на пол и перевел внимание на кучу одеял на кровати.

Зевандер подошел еще ближе, обойдя фигуру, пока не оказался лицом к лицу с незнакомцем в маске.

Воздух с хрипом вырвался из его легких, и он пошатнулся назад, удержавшись за край кровати. Даже в маске он узнал лицо, смотрящее на него. Он слишком хорошо знал эти глаза. Разветвление черного вейна, торчащего из-под маски.

Незнакомец в ее комнате был им самим. Постаревшим, но с безошибочно точными чертами лица. Он внимательно изучил лицо другого — каждую морщинку и шрам, не скрытые маской. Как такое вообще возможно?

Его двойник поднял руку к сгустку одеял рядом с Зевандером, и глиф, светящийся на его ладони, пронзил его паникой. Он бросился перед целью, и поток жара обрушился на Зевандера, когда черное пламя отскочило от его кожи.

Словно потревоженное, движение за его спиной подтвердило, что под этими одеялами находится что-то или кто-то.

Его двойник отвёл пламя, и до его ушей донёсся тихий стон. Он обернулся как раз в тот